Можно ли взыскать неустойки после отказа от договора



Начисление пеней после расторжения договора, или Может ли коллегия ВС РФ игнорировать постановления пленумов ВАС и ВС РФ?

Тут на Закон.ру Игорь Асинцев обратил внимание на одно определение СКЭС ВС РФ лета этого года (Определение СКЭС ВС РФ от 21 июля 2017 года №305-ЭС17-3482). Определение это я в свое время читал, глаз зацепился за вопрос начисления процентов по ст.317.1 ГК (который был разрешен ВС РФ абсолютно правильно), но другой важный аспект определения я упустил.

Когда прочитал блог Игоря и еще раз вчитался в текст данного определения, я не поверил своим глазам, если честно. Коллегия судей с участием судей И. Разумова, О. Шилохвоста и Е. Зарубиной одной фразой пошла против устоявшейся в последние годы практики, закрепленной как в Постановлении Пленума ВАС РФ, так и Постановлении Пленума ВС РФ.

Поясню. Уже как несколько лет действует Постановление Пленума ВАС РФ от 6 июня 2014 года №35 «О последствиях расторжения договора» 2014 года, которое установило, что а) расторжение договора далеко не всегда прекращает все договорные обязательства, и б) к тем обязательствам, которые переживают расторжение, продолжают применяться договорные правила о порядке их исполнения, обеспечения и продолжают начисляться пени.

Эта позиция абсолютно логична.
Далеко не всегда расторжение договора прекращает все обязательства, вытекающие из такого договора.

Во-первых, в договоре может иметься целый ряд прав и обязанностей, которые по своей природе продолжают жить и после расторжения и прекращения основных обязательств (например, условие об ограничении ответственности, арбитражная оговорка, оговорка о применимом праве, условия о порядке возврата имущества, переданного по договору, о расчете сальдо при расторжении лизингового договора, о гарантии качества по ранее отгруженным до расторжения товарам и мн. др.). О сохранении в силе таких условий после расторжения говорит п.1 Постановления Пленума ВАС РФ №35 (п.3).

Во-вторых, если расторгается договор, в предмет которого входил возврат полученного имущества (например, аренда, ссуда, заем, кредит, вклад и т.п.), расторжение не прекращает обязательство вернуть имущество (которое должно было быть возвращено по окончании срока договора и без расторжения), а приводит к досрочному возврату (акселерации долга по возврату). Соответственно, после отказа от договора вклада, кредита или аренды банк, заемщик или арендатор должны вернуть полученное имущество, и это обязательство сохраняет свой договорный характер. Арендодатель истребует предмет аренды после отказа от договора не виндикационным иском, а обычным договорным иском. Применительно к кредитам этот подход впервые был закреплен в начале в п.7 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 147. Здесь было указано, что отказ банка от договора кредитной линии лишь прекращает обязанность банка выдавать новые кредитные транши и не прекращает задолженность заемщика по ранее выданным кредитным траншам, не преобразует эту задолженность в неосновательное обогащение, и соответственно она взыскивается договорным иском. Позднее данный подход был закреплен в п.8-9 Постановления Пленума ВАС РФ №35.

Наконец, в-третьих, если расторгается длящийся договор, исполняемый по частям, расторжение может а) касаться как всех неисполненных обязательств (как просроченных, так и запланированных на будущее, и тогда говорят о тотальном расторжении и прекращении всех основных обязательств, б) касаться только просроченной части с сохранением в силе запланированных на будущее обязательств (например, при отказе от договора поставки в части непоставленной партии), и тогда говорят о пропорциональном расторжении (п.2 ст.328 ГК), и в) касаться только запланированных на будущее этапов взаимодействия с сохранением в силе неисполненного долга (например, в ситуации, когда из-за неоплаты очередного этапа работ, услуг или поставленной партии кредитор отказывается от договора на будущее и требует погасить образовавшуюся денежную задолженность). В последнем случае расторжение носит строго перспективный характер и не погашает созревшую задолженность по оплате уже ранее полученного должником. Например, если арендатор просрочил оплату за несколько месяцев и арендодатель правомерно отказался от договора, реализуя закрепленное в договоре право на отказ, долг арендатора по оплате не погашается, этот долг сохраняется и истребуется договорным иском. Тезис о сохранении долга после расторжения в такой ситуации был закреплен в свое время в Информационном письме Президиума ВАС РФ №104, а также Постановлении Президиума ВАС РФ №15550/05.

Читайте также:  Как заключить договора с гостиницами

Некоторое время после утверждения тезиса о сохранении просроченного долга при расторжении длящегося договора оставался вопрос о сохранении в силе акцессорных обеспечений и иных условий договора, регулирующих порядок его исполнения (в том числе начисление пеней вплоть до погашения долга). Например, в Постановлении Президиума ВАС РФ №1059/10 ВАС указал на то, что долг лизингополучателя после отказа от договора сохраняется, но после отказа от договора пени по этому сохраняющемуся долгу не текут. Встречались и нелепые решения судов, которые считали, что отказ банка от договора кредитной линии, хотя и не погашает задолженность заемщика по возврату ранее выданных кредитных траншей, но влечет прекращение начисления процентов по кредиту, прекращает поручительства и залоги, а также начисление пеней.

Это была очень странная позиция. Получалось, что договорный долг после расторжения остается в силе, но как бы «заголяется», трансформируется в долг по неосновательному обогащению или долг неизвестной правовой природы и лишается всех договорных «аксессуаров» (валютной оговорки, порядка оплаты, пеней, обеспечений и т.п.). Это нарушение логики было исправлено в начале применительно к кредитам в 2011 году в Информационном письме Президиума ВАС РФ №147, в котором ВАС указал, что сохранение кредитного долга после отказа банка от договора означает то, что вплоть до фактического погашения долга продолжают начисляться проценты по кредиту и пени, а также сохраняются залоги и поручительства.

Позднее этот подход был закреплен в том самом Постановлении Пленума ВАС №35, в котором ВАС четко увязал сохранение этих договорных «аксессуаров», включая начисление пеней, с сохранением долга: если в результате расторжения долг прекращается, то и пени прекращают начисляться; если же долг после расторжения договора сохраняется, то и пени текут вплоть до его погашения.

Так, в п.3 данного Постановления было указано: «По смыслу пункта 2 статьи 453 ГК РФ при расторжении договора прекращается обязанность должника совершать в будущем действия, которые являются предметом договора (например, отгружать товары по договору поставки, выполнять работы по договору подряда, выдавать денежные средства по договору кредита и т.п.). Поэтому неустойка, установленная на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения указанной обязанности, начисляется до даты прекращения этого обязательства, то есть до даты расторжения договора».

В пункте же 10 этого Постановления и была закреплена та самая важная идея о том, что, если расторжение не прекращает долг, то пени текут вплоть до его погашения: «Если к моменту расторжения договора, исполняемого по частям, поставленные товары, выполненные работы, оказанные услуги, в том числе по ведению чужого дела (по договору комиссии, доверительного управления и т.п.), не были оплачены, то взыскание задолженности осуществляется согласно условиям расторгнутого договора и положениям закона, регулирующим соответствующие обязательства. При этом сторона сохраняет право на взыскание долга на условиях, установленных договором или законом, регулирующим соответствующие договорные обязательства, а также права, возникшие из обеспечительных сделок, равно как и право требовать возмещения убытков и взыскания неустойки по день фактического исполнения обязательства (пункты 3 и 4 статьи 425 ГК РФ)».

В пунктах 8-9 Постановления тот же подход распространен и на договоры аренды, ссуды, вклада, кредита и т.п., в рамках которых расторжение, как уже отмечалось выше, не прекращает долг по возврату имущества: ВАС указал, что такие обязательства после расторжения сохраняют свой договорный статус, а значит по невозвращенному после отказа банка от договора кредиту продолжают начисляться договорные проценты, арендатор должен платить арендные платежи, пока не вернет предмет аренды, сохраняются обеспечения обязательства по возврату имущества, а пени, закрепленные в договоре на случай просрочки в возврате имущества, продолжают течь и после отказа от договора.

Иначе говоря, если расторжение не убивает те или иные обязательства, то эти обязательства не просто сохраняются, а сохраняют свой договорный характер, не преобразуются в неосновательное обогащение или во что-то sui generis, а следовательно, договорные пени как акцессорное, дополнительное обязательство текут до момента исполнения оставшегося в силе основного обязательства должника. Поэтому, если заказчик просрочил оплату выполненного очередного этапа, и договор по тем или иным основаниям расторгнут, это расторжение действует только на будущее, просроченные долги заказчика по оплате уже оказанных услуг (выполненных работ) подлежат погашению (не меняя свою правовую природу), а следовательно, договорные пени продолжают начисляться вплоть до фактического погашения просроченного долга, а также продолжают действовать иные условия договора о порядке оплаты (например, валютная оговорка).

Читайте также:  Договор займа является это прибылью

Наконец, с 1 июня 2015 года этот подход отражается и в ст. 453 ГК, согласно которой теперь расторжение договора может не влечь прекращения тех или иных обязательств, если это следует из существа отношений. Эта новелла была продиктована необходимостью юридически обосновать возможность сохранения тех или иных обязательств после расторжения.

Более того, в Постановлении Пленума №7 от 24 марта 2016 года (п.66) ВС РФ, по сути, повторяет эту идею о том, что расторжение договора может не прекращать просроченные обязательства одной из сторон и не останавливать начисление пеней по сохраняющимся обязательствам. Здесь указано следующее: «По общему правилу, если при расторжении договора основное обязательство прекращается, неустойка начисляется до момента прекращения этого обязательства (пункт 4 статьи 329 ГК РФ). Например, отказ продавца от договора купли-продажи транспортного средства, проданного в рассрочку, прекращает обязательство покупателя по оплате товара и, соответственно, освобождает его от дальнейшего начисления неустойки за просрочку оплаты товара (пункт 2 статьи 489 ГК РФ). Если при расторжении договора основное обязательство не прекращается…, то взысканию подлежат не только установленные договором платежи за пользование имуществом, но и неустойка за просрочку их уплаты…».

Иначе говоря, согласно устоявшейся в последние несколько лет практике ВАС и ВС РФ при расторжении длящегося договора суд должен оценивать радиус поражения обязательств. Если расторжение в силу существа отношений и воли отказавшейся от договора стороны направлено лишь на прекращение обязательств, которые запланированы на будущее, или дальнейшего сотрудничества сторон, а созревший к моменту расторжения долг сохраняется, то он сохраняется именно как договорный, что влечет сохранение акцессорных договорных условий и обеспечений (включая, начисление согласованных процентов, арендной платы, пеней и сохранение обеспечений). Если же соответствующее обязательство в связи с расторжением договора прекращается (например, обязательство по поставке товара в связи с расторжением покупателем договора из-за непоставки), то и пени перестают начисляться в момент прекращения обязательства (расторжения). Все логично и правильно.

Казалось бы, судебная практика унифицирована, здравый смысл победил.

И тут тройка судей ВС в комментируемом определении в один момент все сенсационно переворачивает сверх на голову, и в мотивировке определения пишет, что мол зря нижестоящий суды не оценили аргумент ответчика о том, что после расторжения договора пени на просроченный долг должны прекращать начисляться (пусть сам накопившийся долг по оплате и сохраняется). Тем самым, Коллегия наказывает нижестоящие суды за то, что они применили в деле те правовые позиции, которые ранее были закреплены в обязательных для судов постановлениях Пленума ВАС и Пленума ВС РФ. И после такого пассажа в данном определении первая инстанция на новом круге уже послушно отрезает пени за период после расторжения (см. текст решения здесь)

На мой взгляд, такое легкое игнорирование Коллегией укоренившейся на уровне постановлений Пленума ВАС или Пленума ВС правовых позиций просто недопустимо. Дело даже не в том, что проигнорированная Коллегией правовая позиция абсолютно логична, а в том, что такое поведение Коллегии просто незаконно (ибо неотмененные постановления Пленума для Коллегии строго обязательны в силу прямого указания в законе) и разрушает единство судебной практики. Последняя благодаря усилиям Пленума ВАС и Пленума ВС РФ была только недавно относительно унифицирована по данному вопросу, и тут Коллегия так легко берет и без каких-либо обоснований просто игнорирует свою обязанность следовать обязательным для нее позициям из постановлений Пленума ВАС и Пленума ВС, демонстрируя другим судам, что все эти постановления просто ничего не стоят.

Даже если отрешиться от того, что данный подход просто неправилен по существу и лишает кредитора той защиты, которая в данной ситуации справедлива и соответствует устоявшейся судебной практике, он знаменует собой очень опасную тенденцию. Современное частное право России не выглядит как полный и беспросветный хаос только благодаря системообразующим постановлениям Пленума ВАС и Пленума ВС РФ (а также информационным письмам ВАС РФ и тематическим обзорам ВС РФ). Например, трудно переоценить ту унифицирующую роль, которую в свое время сыграли такие совместные постановления пленумов высших судов как №6/8, 13/14, 15/18 (сакральные в некотором смысле номера для любого цивилиста), играли и играют множество постановлений Пленума ВАС по банкротству или обязательственному праву (№35, 16, 17 и др.) или относительно свежие постановления Пленума ВС (№25, 43, 7, 54, 54 и др.). Это каркас российского частного права. Если мысленно эти документы изъять и представить себе наше частное право без них, все рухнет и мы погрязнем в тотальной правовой энтропии, а российское частное право, которое, пусть сейчас на карету и непохоже, но выглядит хотя бы как телега, окончательно превратится в тыкву. Без этих абстрактных актов толкования законов никто в обороте правовые риски оценить не сможет, так как в гражданских законах разрешено максимум 5% всех возникающих на практике вопросов, правовая наука находится в полумертвом состоянии, постановления Президиума ВАС РФ (а теперь и определения коллегий ВС РФ) по конкретным делам очень часто плохо мотивированы, непоследовательны, написаны нередко крайне туманно и ясности в вопросы права не добавляют, а нынешняя практика судебных коллегий ВС РФ вовсе лишена «прецедентной» силы и является слабым инструментом унификации. В этих условия нет ничего страшнее для обеспечения единства, унификации судебной практики и правовой определенности, чем распространение практики игнорирования судами обязательных правовых позиций по толкованию закона, закрепленных в постановлениях Пленума ВАС или ВС РФ. В таких условиях примеры откровенного игнорирования таких системообразующих постановлений самими коллегиями ВС РФ – это очень плохо.

Читайте также:  Как разорвать договор с акадо

Как говорят коллеги-адвокаты, работающие в сфере СОЮ, в судах общей юрисдикции такое игнорирование правовых позиций ВС РФ в целом встречается очень часто, что превращает разрешение споров в СОЮ в своего рода рулетку. Трудно сказать, насколько эта оценка справедлива, так как плотно с практикой нижестоящих СОЮ я не знакомился, но судя по делам, которые добираются до СКГД, ситуация в СОЮ в этом аспекте крайне печальна: складывается впечатление, что нижестоящие СОЮ просто не следят за правовыми позициями ВС РФ. В то же время в системе АС, с практикой которых я знаком намного лучше, примеры циничного игнорирования обязательных разъяснений ВАС или ВС РФ встречаются, но не очень часто. Со времен ВАС арбитражные суды были ориентированы на следование правовым позициям высшего суда по вопросам толкования закона, и, как мне кажется, эта привычка до сих поря сохраняется, хотя после ликвидации ВАС возникает ощущение, что эксцессы случаются чаще, чем раньше. Если в системе АС возобладает практика легкого и противозаконного игнорирования обязательных для судов правовых позиций ВАС и ВС РФ по вопросам толкования закона, единство судебной практики, ради которой слияние высших судов по официальной версии и затеивалось, будет окончательно подорвано, и участникам коммерческого оборота станет просто невозможно просчитывать правовые риски и перспективы судебного разбирательства. Возрастание правовой неопределенности не только открывает шлюзы для коррупции и значительно увеличивает риски коммерческой деятельности, но и увеличивает нагрузку на судебную систему. Правовая определенность позволяет сторонам потенциального спора оценить шансы и стимулирует урегулировать спор путем переговоров; когда же никто толком не может предсказать толкование судом закона, появляются стимулы пробовать судиться по любому спору, казалось бы, с самой проигрышной позицией по делу.

Поэтому, если ВС по какой-то неведомой причине хочет в данном конкретном вопросе отвергнуть разумную и укоренившуюся в постановлениях Пленума ВАС и ВС РФ правовую позицию, он должен это делать в форме нового Постановления Пленума ВС РФ, а не кассационного определения Коллегии.

Поэтому я и не смог пройти мимо данного определения. Такие эксцессы не должны повторяться. Возможно, здесь мы имеем просто ошибку, случайность, и в систему такие вещи не превратятся. Но тогда, надеюсь на то, что Коллегия по экономическим спорам эту ситуацию оперативно исправит, недоразумение устранит и в ближайшее время подтвердит устоявшуюся ранее разумную практику. К единству и последовательности судебной практики следует относиться со всей серьезностью.

Источник

Поделиться с друзьями
МальтаВиста