Чиновник особых поручений что это

Чиновник по особым поручениям

  • Чиновник по особым поручениям — до 1917 должность в Российской империи для гражданских чинов VI—IX классов.

Чиновники по особым поручениям состояли при министрах, губернаторах и других начальниках. В должностные обязанности чиновника по особым поручениям могли входить контрольно-инспекторские функции, обязанности, не распределенные между другими чиновниками аппарата управления того или иного ведомства или учреждения. Так, например Московский губернский архив старых дел находился в ведении чиновника по особым поручениям при московском генерал-губернаторе. Ныне это Центральный исторический архив Москвы при Главном архивном управлении города Москвы. Согласно Уставу о службе по определению от Правительства, должность чиновника по особым поручениям была предусмотрена в различных ведомствах и была отнесена к VI—IX классам чинов. То есть лицо, занимавшее данную должность имело право на производство в чины до коллежского советника (VI класс).В настоящее время в системе Министерства внутренних дел РФ, Государственной фельдъегерской службы России, Федеральной службы исполнения наказаний России имеются должности: инспектор по особым поручениям, референт по особым поручениям, специалист по особым поручениям, старший инспектор по особым поручениям, старший референт по особым поручениям, старший специалист по особым поручениям. Данные должности соответствуют специальным званиям полковника, подполковника и майора. От части должность чиновника по особым поручениям можно сравнить с должностью Главного федерального инспектора в субъекте Российской Федерации аппарата полномочного представителя Президента Российской Федерации в федеральном округе. В системе упраздненной Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков России наряду с упомянутыми должностями, существовала должность главного инспектора по особым поручениям. В России до 1917 г., а также позже (во время Великой Отечественной войны) существовала должность «офицер по особым поручениям». Название должности может быть переведено на французский язык как «chargé de mission».

Связанные понятия

Не путать с Кабинетом министров Российской империиКомитет министров — высший совещательный и распрядительный орган Российской империи, действовавший при российском императоре в 1802—1906 годах. Во время революции 1905-07 гг. на смену ему пришёл Совет министров Российской империи.

Кригс-комиссар (от нем. Kiegskommissar) — категория должностей военных чиновников в русской армии.

В 1838 году в при Министерстве государственных имуществ Российской империи были учреждены особые палаты государственных имуществ, сначала в виде опыта в четырёх губерниях. В 1843 году учреждены ещё 43 палаты государственных имуществ.

Источник

Чиновникъ Особых поручений

Начало и конец дня на графике считаются по московскому времени (UTC +03:00)

Иллюстрации

Сортировать по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Вот «добрая струя», наконец-то , идеологической правды нужной стратегии, но куда высокие политические силы гравитационного притяжения выведут автора?)

Подскажите пожалуйста, сколько книг ожидается в серии. Очень интересно, но читать по главе в месяц не моё. Хочу дождаться конца серии и разом перечитать.

Спасибо Автору, здоровья и успехов.

Я просто балдею с этой серии. С самых первых книг. Очень нравится! АФтор жги!

Сразу сердечко любимому автору. Без разговоров.

Пока не ясно, зачем нужны офицеры затопленного на Кубе утюга. Дискредитировать США?

К стати — при окопной войне вроде сильно востребованными были «осветительные ракеты». Химики/производственники ГГ надеюсь имеют наработки что выльються в изделия к первой мировой.

А вы обратили внимание, чтою кроме производства аммиака, все предлагаемые рейху технологии являются «морскими»?

Я думаю, что автор хочет столкнуть лбами лайми и бошей, а самому усиливать армию российской империи самолётами, танками и прочим сухопутным вооружением.

В принципе усиление Германского флота есть хорошее дело. Более тоготут главное начать и постепенно набирая авторитет помочь фракции продвигающей подлодки.

Англия как бы доминирует со своими флотами. Это их националтная идея, фикс. И «кротов» на разных уровнях в германии у их хватает. Так что достаточно ьыстро будут к курсе. Но вот с подлодками как слышал — их долго недооценивали. А для «морской блокады острова» лучше оных ближайшие десятилетия трудно представить.

От того может ГГ в Германии замутить «совместное производство/фирму/КБ»? Все же вроде сманил Дизеля в Россию, надо как то компенсировать? На сколь помню СССР на ряд подлодок ставило закупаемые за рубежом дизеля для локомотивов. Добавим нынешние «наработки для двигателей на житком топливн». Т.е. за деньги немцев совмесно продвигать иследования, обучать в ктмандировках ряд своих инженеров и т.п корабельные и локомотивные (дизель-электрические)? ИХМО

Источник

Чиновник особых поручений при губернаторе, эта должность раньше только по преступлениям была? Вообще для чего она?

В Заключении Государственного совета 1835 года отмечалось, что чиновники особых поручений должны выяснять вопросы, которые не вписываются в круг обязанностей обычных штатных чинов, другими словами, разрешать внештатные ситуации. Критерием для назначения на эту должность служило полное доверие к ним власти, которое чиновники получали, должным образом зарекомендовав себя на предыдущем месте службы. Чиновники особых поручений имели статус государственных советников, первых помощников генерал-губернаторов. Чиновники особых поручений были преимущественно потомственные дворяне, часто с военным прошлым. Примерно половина из них имели высшее образование, половина – среднее. Должность рассматривалась как этап карьерного роста.

Законом определялось следующее число чиновников особых поручений: при министре — 15, при начальниках департаментов – 5, при губернаторах – согласно штатному расписанию. Генерал-губернаторы в случае необходимости могли комплектовать команду чиновников особых поручений кроме штатных и внештатными (без получения жалования). В зависимости от опыта и срока службы делились на старших и младших.

Первоочередной задачей чиновников особых поручений был сбор и предоставление губернатору информации, адекватно отображающей социальные процессы. Устойчивой специализацией было управление крестьянами и еврейским населением, контроль над оборотом земель и формами землевладения. Чиновники особых поручений контролировали местный бюрократический аппарат: производили ревизии в учреждениях уездных городов, проводили расследование по всем вопросам административного и политического управления, вели следствия по жалобам о нарушении прав собственности и земельным спорам, ведали вопросами цензуры.

Чиновники особых поручений при губернаторах постоянно пребывали в разъездах. Законодательством запрещалось расписывать исполняемые ими тайные поручения. Предписание генерал-губернатора было такого рода: «№… отправиться в разные места для собирания известных Вам сведений…» Выданное им от генерал-губернатора Свидетельство было гарантией выполнения местными властями распоряжений этих чиновников, позволяло требовать обеспечения почтовыми лошадьми и квартирами. Считалось, что из-за тайных поручений этим чиновникам не следовало пользоваться постоялыми дворами. Они обязаны были вести путевой журнал и заносить туда свои впечатления и предложения.

Читайте также:  Выписка с налоговой что не являюсь предпринимателем

По большому счету, чиновник особых поручений представлял губернатору свое видение обстановки в губернии, предлагал способы разрешения возникающих напряжений, контролировал эффективность принятых мер.

Источник

«ЧИНОВНИК ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ» (ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКТОРА)

«ЧИНОВНИК ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ»

«Как чиновник для особых поручений я постоянно нахожусь в разъездах»

«Я прожил бурную жизнь, полную горя и радости, успехов и неудач. Беззаботное мое детство прошло в родительском доме в Станнюне, большом литовском поместье отца, в Митаве и в разных немецких школах, затем были годы учебы в Дерпте, а после университета — служба в Петербурге, в министерстве финансов. По счастливому стечению обстоятельств еще в 1886 году — мне было тогда 25 лет — приамурский генерал-губернатор барон Андрей Николаевич Корф призвал меня к себе в Хабаровск, что на дальнем востоке Сибири, на должность чиновника для особых поручений…» — так начал Альфред Кейзерлинг «свой раздел» в «Книге Кейзерлингов» — публикации семейных хроник, вышедшей в Берлине в 1944 году (Das Buch der Keyserlinge. An der Grenze zweier Welten. Berlin: Suhrkamp Verlag, 1944). Его воспоминания дополнили и продолжили опубликованную ранее книгу «Граф Альфред Кейзерлинг рассказывает…» (Graf Alfred Keyserling erz?hlt… Kaunas-Leipzig: Ostverlag der Buch-hand-lung Pribacis, 1937). Только сегодня, в начале нового века, изложенные в этих двух книгах воспоминания курляндского дворянина, отдавшего несколько десятилетий своей бурной жизни исполнению обязанностей чиновника Российской империи, оказываются доступными и российскому читателю.

В одном произведении читателю предлагаются автобиография, мемуары, этнографические записки, исторический источник (материалы к литературным портретам российских государственных деятелей и истории русской каторги), фрагменты документального детектива. Содержащихся в воспоминаниях графа Кейзерлинга фактов, занимательных описаний, сильных характеров и неожиданных поворотов сюжета хватило бы для создания увлекательного исторического романа. Действующими лицами повествования, помимо «массовки» — каторжников, амурских казаков, бурятских коневодов, монгольских лам, сибирских «инородцев» и т. д., — являются реальные исторические лица, государственные деятели, оказавшие влияние не только на судьбу Альфреда Кейзерлинга, но и на судьбу России: престолонаследник, а затем император Николай II, экс-министр Булыгин, министр Маклаков и будущий премьер-министр Львов, генерал-губернатор Корф и губернатор Адлерберг, принц Ольденбургский… Это только те, чье вмешательство оказало прямое, положительное или отрицательное, влияние на жизнь автора. Помимо них Кейзерлинг вскользь упоминает или более подробно вспоминает о многих известных людях, с которыми сводила его судьба — меценате Сибирякове, востоковеде Ухтомском, адмирале Алексееве, издателе Борисе Суворине, не говоря уже о тех более скромных героях повествования, которые обозначаются автором только по именам, фамилиям или прозвищам («каторжник Орлов», «повар Руперт», «Агасфер», «Перс»), либо — в силу ли каких-то тайн, которые граф не считал возможным открывать, но скорее по причине ослабевшей памяти или казавшейся незначительности их имен, — скрыты под инициалами Л., С., N., N.N., либо обозначены по должности, национальности или социальному статусу — «бурятский студент», «хутухта», «адъютант», «молодой князь-арестант»…

Помимо героев этого «автобиографического романа», обращают на себя внимание те обстоятельства, в которых им — героям — приходится действовать. «Декорации» большей части книги — амурская каторга конца 80-х — начала 90-х гг. XIX в. Жанр тюремных рассказов в русской литературе не нов (начиная с «Записок из Мертвого дома» Достоевского, рассказов Короленко и малоизвестного ныне «В мире отверженных» Л. Мельшина), и даже отдельно взятую забайкальскую каторгу можно считать достаточно документированной (в первую очередь благодаря книге «Сибирь и ссылка» американца Джорджа Кеннана, посетившего эти места в 1885–1886 гг.). Достоевский был очевидцем, но он писал о каторге более раннего периода; Кеннана интересовали прежде всего политические заключенные; Чехов посетил Сахалин в 1890 г., но у него были совсем иные задачи и ему было запрещено общаться с политическими. По отношению к Чехову Кейзерлинг — очевидец изнутри, не столичный корреспондент с ограниченными инструкцией возможностями (Чехов сам писал, что в глазах офицеров охраны «я не имею никакого права подходить близко к каторге и колонии, так как я не состою на государственной службе»), а человек, для которого каторга — часть работы и повседневной жизни; в отличие от Достоевского Кейзерлинг — наблюдатель извне, ибо оказался на каторге не арестантом, а, по его словам (правда, несколько преувеличенным), «полномочным управляющим арестантским ведомством». И тем парадоксальнее читать ту часть воспоминаний, где старый граф вспоминает о собственном недолгом заключении в Петропавловской крепости и восхищается целесообразностью тамошнего тюремного устройства (в большевистской тюрьме в Сибири сравнения с прошлым опытом уже оказываются бессильными).

Эта часть книги — «Заключение в Петропавловской крепости» — единственная, где автор не только воспроизводит события, но и пытается (правда, очень сдержанно и лаконично) восстановить свои впечатления, эмоции, галлюцинации. Эта страница жизни свежа в памяти Кейзерлинга даже спустя двадцать лет, и неудивительно, что подробный рассказ об этих нескольких неделях в одиночной камере ярче, эмоциональнее и подробнее, чем, например, воспоминания о последующих годах мировой войны. Это настоящий шпионский детектив, в основе которого, кстати, оказывается типичная семиотическая ошибка, определяемая как дешифровка сообщения на основе неверного кода. Впрочем, если бы Кейзерлинг и знал слово «семиотика», то методологические проблемы в тот момент интересовали бы его менее всего…

При характеристике Альфреда Кейзерлинга как мемуариста необходимо помнить о значительном хронологическом разрыве между описываемыми фактами, их оценкой и их записью. Как следует из приводимого Предисловия Отто фон Грюневальдта, запись воспоминаний — как об инспектируемой Кейзерлингом амурской каторге 80-х гг. XIX в. и поездке через Забайкалье наследника престола Николая Александровича (будущего императора Николая II) в 1891-м г., так и о революции и послереволюционных событиях — была сделана только в 1935 г.; таким образом, этот разрыв составляет от 15 до 40 с лишним лет. Памяти графа, которому в пору написания мемуаров было уже за семьдесят, можно только позавидовать! Кроме того, запись была выполнена тем же фон Грюневальдтом, «недурно владевшим пером» и, очевидно, подвергшим рассказ своего уже плохо видевшего родственника некоторой литературной обработке (однако сумевшим избежать «романизации»). Тем не менее содержание и стиль изложения позволяют составить впечатление о самом авторе и главном герое.

Альфред Кейзерлинг на протяжении практически всего своего повествования старается оставаться исключительно наблюдателем, причем наблюдателем объективным. Конечно, хронологическая дистанцированность от описываемых событий облегчала эту задачу, но он, будучи свидетелем как личных трагедий, так и исторических переломов, старается избегать эмоциональных всплесков, категорических оценок и глобальных обобщений, но описывает свою субъективную реакцию. Впрочем, реакция его довольно сдержанная — часто создается впечатление, что граф считает нужным просто выразить приличествующие моменту чувства. Он остается почти бесстрастным свидетелем, отстраненным наблюдателем, и даже по поводу политических событий деликатно высказывает только частное мнение. Да эти политические события, в оценке которых историками сломано столько копий, интересуют его лишь в той степени, в какой повлияли на его собственную жизнь. Трудно даже составить политический портрет Кейзерлинга — он монархист, четко соблюдающий придворную субординацию, но отдающий отчет в слабости Николая II (в противовес уважительной оценке Александра III); ни в коей мере не революционер, хотя политическим арестантам отдает дань уважения; не реакционер, не «патриот» (вернее, будучи по крови немцем, оказывается более привязан к Сибири, чем к европейской России) — он просто чиновник, фиксирующий свои наблюдения. «Общение с „политическими“ в Сибири научило меня, что личная порядочность и честность не зависят от политических убеждений. Я руководствовался правилом: земский чиновник должен быть человеком порядочным и честно выполнять свои обязанности на службе земства, политикой ему заниматься незачем». Это обыкновенный человек, живший в бурное время и по роду своей службы оказывавшийся в необыкновенных обстоятельствах, стремясь предельно четко выполнить свои должностные обязанности (характеризуя себя, он отмечает только свое «умение разобраться в сложных делах и быстро их исполнить»). Он —«чиновник для особых поручений». Кажется, что эта должность, с которой начался его послужной список, оставила отпечаток на всю дальнейшую жизнь, и приобретенные на службе под началом барона Корфа качества и навыки и позднее определяли действия, отношения и оценки Кейзерлинга.

Читайте также:  Где взять справку что женщина является матерью одиночкой

Уникальность своего времени, собственной судьбы, возможность стать свидетелем неповторимых событий, ценность встреч с интереснейшими людьми прекрасно осознаются автором мемуаров. Но при этом сам он старается, насколько возможно в рамках мемуарного жанра, оставаться в стороне: он — только свидетель, герои — другие. Вряд ли это сознательная авторская позиция, скорее — следствие природной скромности, дворянского воспитания и придворной школы (отчасти, возможно, и литературного стиля). Его трудно упрекнуть в фамильярности — не «мы с бароном Корфом», но почтительно «барон Корф и я». Характеризуя г-на Моэтуса, он ставит ему в заслугу «основательное знакомство с данными территориями, приобретенное в наших долгих совместных разъездах», но себя при этом ни разу не называет знатоком-краеведом. Рассказывая о пребывании в Германии, он не говорит о своем родстве с местной элитой, а пишет только, что знаком с несколькими семействами, состоящими в родстве с высшим восточнопрусским обществом (но до этого упоминает, что эти семейства — его брат и кузены). Да и главным итогом многолетнего пребывания в Забайкалье в оценке Кейзерлинга оказываются не образцово выполненные должностные обязанности, не красочные впечатления от Бурятии, Монголии, Сахалина, не круг знакомств, не рекомендации начальства и не благосклонность императора, но прежде всего — приобретенный жизненный опыт: «Там я научился стоять на собственных ногах».

Правда, иное дело — пребывание на земской службе. Здесь автор уже прямо говорит о своих заслугах на благо земства, знакомствах в высших кругах, о зависти, о врагах. Лично для него эта служба, эти успехи важнее. Но успехи кажутся закономерным итогом предшествующей деятельности: Кейзерлинг и на земской службе, и впоследствии на работе в Земгоре остается «чиновником для особых поручений» — он получает задание либо берется за предложенный ему род деятельности, а интерес к этим заданиям или новой деятельности вырабатывается в процессе выполнения; свойственные же ему честность, осмотрительность, практичность и очевидная предпринимательская жилка позволяют приспособиться к обстоятельствам и образцово выполнить принятые на себя обязательства, будь то спасение документов из осажденного Порт-Артура, строительство дачного поселка под Петербургом, организация поставок продовольствия из Сибири по заданию принца Ольденбургского, создание «иностранной трудовой коммуны» в большевистском концлагере или выращивание помидоров под Новгородом.

Между тем автор пишет не только об исправлении чужих ошибок (с этого и началась, по его словам, служба «чиновника для особых поручений»), но не стесняется говорить и о своих собственных промахах — в тех случаях, когда эти промахи оказывали влияние на других людей («Впоследствии это мое решение оказалось ошибкой, о которой я горько жалел»). Он старается быть объективным по отношению ко всем: если позволяют служебные полномочия, восстанавливает арестантские семьи и переводит каторжников на «домашнюю работу», использует свой дом в качестве лазарета для умирающего арестованного князя, справедливо полагается на арестантское слово и гарантии политических, но при этом не останавливается перед необходимостью применения телесного наказания. Он исходит из того, что каждый человек — от чиновника до каторжника — должен четко выполнять свои обязанности, и при этом готов уважать их права. Свидетельством тому служит случай с кучером Орловым: «Принуждать Орлова я не хотел, я (…) знал, что должен позволить ему идти своим путем». Аналогичным образом следит граф за соблюдением прав туземных народов Сибири и выполнением правительственных обязательств по отношению к ним.

Эти главы книги, посвященные встречам с народами Забайкалья, Уссурийского края, Приамурья, Монголии, приемам у китайского мандарина, поездке к хутухте в Ургу являются ценнейшим этнографическим источником. Альфред Кейзерлинг понимает, что столкновение с цивилизацией — по крайней мере, в лице артельщиков, обкрадывающих и сгоняющих аборигенов с их территорий, продажных полицейских чинов и православных миссионеров, борющихся с ламаизмом, не потрудясь проникнуть в его сущность, — губительно для туземцев. Правда, для него это прежде всего несоблюдение данных правительством гарантий и нарушение должностных инструкций, но он старается непредвзято, внимательно и точно зафиксировать особенности их быта, одежды, хозяйства, питания, обрядов, отдавая себе отчет, что все эти самобытные особенности неизбежно сглаживаются и исчезают. Характерно, что при этом правительственный чиновник принял точку зрения этнографа или антрополога — посмотреть на чуждую культуру изнутри, опять-таки став свидетелем и осознав ценность своих наблюдений: «Чтобы выполнить мою задачу по-настоящему, нужно было провести среди инородцев определенное время, живя их жизнью. Все, что я тогда увидел и пережил, уже отошло в прошлое…».

Кейзерлинг влюбляется в Сибирь (правда, следует учитывать, что понятие «Сибирь» автор трактует очень узко — для него, по крайней мере в первой части, это прежде всего Забайкалье, а история присоединения Сибири ограничилась походом Ермака). Он уверен, что присоединение этого богатейшего края к России, активизация его освоения и интеграция в российскую экономику приводят к негативным последствиям и что Сибири, располагающей и природными богатствами, и людскими ресурсами, и самобытной традицией землепользования, выработавшей к тому же собственные, отличные от европоцентристских, геополитические ориентиры, было бы намного лучше развиваться самостоятельно. Что годится для европейской России, губительно для Сибири, и особенно это касается большевизма. Не приняв большевистской революции, Кейзерлинг «эмигрирует» в ставшую ему уже родной Сибирь, его воодушевляет возможность отделения Сибири от Советской России, но дальнейшие события приводят к глубочайшему разочарованию, семейным трагедиям, потере имущества (в том числе архивов, дневников, фотодокументов), бесконечному бегству… И только спустя полтора десятилетия, поддавшись на уговоры, Альфред Кейзерлинг решается доверить бумаге «хронику особых поручений» и, уединившись со свояком в эстонском Хаапсалу, вспоминать и диктовать.

Книга Кейзерлинга — практически неизвестный до сих пор на родине автора исторический источник, и в этом качестве нуждается в своем собственном дотошном исследователе, который оценит важность и уникальность воспоминаний «чиновника для особых поручений» и возложит на себя труд сопоставить их с другими документами, проверить факты, составить подробные комментарии, восстановить в ряде случаев последовательность событий и биографии упоминаемых «второстепенных» персонажей, установить личности анонимных «адъютантов», «бурятских студентов», N., С… Пока же важно само «возвращение Кейзерлинга» в Россию, к российскому читателю, для которого, собственно, эти мемуары и писались.

Читайте также:  Справка 2 ндфл сумма налога перечисленная что ставить

В настоящем издании читателю предлагаются обе книги мемуарного наследия А.Г. Кейзерлинга — Части I–IV (а также «Заключительное слово») взяты из книги «Граф Альфред Кейзерлинг рассказывает…», продолжающие их Части V–VI и глава «Золотые рудники Квантунской области», помещенная с целью восстановления последовательности событий в Часть III данного издания, — из «Книги Кейзерлин-гов». При подготовке подобного издания необходимо было постоянно иметь в виду, что перевод и первая публикация исторического источника в целом ряде случаев обладают правами оригинала, а его изменение и искажение равноценны несанкционированному «соавторству». Редакторская работа свелась к незначительным сокращениям за счет повторов (упоминание одних и тех же событий в различных местах текста), укрупнению излишне дробной первоначальной рубрикации за счет слияния неоправданно мелких параграфов (в этих случаях, как правило, даны «сдвоенные» названия глав) либо наоборот, механическому вычленению самостоятельных хронологических и смысловых частей, позволяющих легче ориентироваться в тексте (так, единая в немецком варианте часть «О сибирской каторге» в настоящем издании разделена на три: «Об амурской каторге», «Сопровождая цесаревича» и «Забайкалье и Сибирь»). Все сокращения, изменения композиции и рубрикации авторского текста сделаны без ущерба для содержания.

Понятно, что личные архивы, документы и фотографии, относящиеся к русской службе графа Кейзерлинга, были утрачены в период Гражданской войны. По этой причине помещенные в книге иллюстрации носят компенсирующий характер: были использованы, в частности, фотографии из архивов Государственного центрального музея современной истории России, Музея-заповедника «Царское Село», документы Российского Государственного Исторического Архива. В Приложении помещены генеалогический экскурс «Графы Кейзер-линги», комментарии и указатели. Хотя встречам с какими-нибудь мальчиком Осейкой или каторжником N.N. автор мемуаров зачастую уделяет значительно больше внимания, чем вскользь упомянутым князьям, губернаторам или товарищам министров, от традиционного для издания мемуаров Именного указателя издатели решили не отказываться.

Перевод книги на русский язык выполнен по немецкому изданию Н. Федоровой и предоставлен К. Экштайном, правнуком графа А. Кейзерлинга, глубочайшая заинтересованность которого в возвращении в Россию наследия своего предка и сделала возможным настоящую публикацию.

Необходимо отметить большую помощь Ю. Берестневой, А. Бычковой, И. Изели и М. Ивановой в поиске и отборе иллюстративного и справочного материалов и подготовке текста. Составители комментариев выражают благодарность заместителю начальника отдела Государственного архива РФ И.С. Тихонову, директору Краеведческого музея г. Пушкина Н.А. Давыдовой и сотрудникам М.А. Мощениковой и Н.А. Корниловой, зав. Сектором Искусства Центральной Азии Государственного Музея Востока Т.В. Сергеевой, сотрудникам Государственного музея-заповедника «Царское Село» Т.З. Жарковой и В. Плауде, сотрудникам Российского Государственного Исторического Архива.

Читайте также

Почтовый чиновник

Почтовый чиновник Ушла… Завяли ветки Сирени голубой, И даже чижик в клетке Заплакал надо мной. Что пользы, глупый чижик, Что пользы нам грустить, Она теперь в Париже, В Берлине, может быть. Страшнее страшных пугал Красивым честный путь, И нам в наш тихий угол Беглянки не

Чиновник партии

Чиновник партии Став генсеком, Черненко через несколько дней подписал документ, направленный в партийные комитеты и политорганы. В этой директиве говорилось, какие документы следует принимать в ЦК: четко указывалась ширина полей бумаги, максимальное количество строк на

Чиновник особых поручений

Чиновник особых поручений Польский мятеж уже давно был подавлен, но Польшу продолжали держать чуть ли не в осадном положении. Нужно сознаться, что наша политика, не только в Польше, но на всех окраинах, ни мудра, ни тактична не была. Мы гнетом и насилием стремились достичь

ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКТОРА Э. фон Фрейер

ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКТОРА Э. фон Фрейер Сергей Фрёлих — Сергей Борисович для своих русских друзей — был отмечен своей ненарушимой преданностью русскому народу. До своей смерти в декабре 1982 года он поддерживал борьбу за его свободу с помощью своего журнала «Зарубежье»,

Послесловие научного редактора

Послесловие научного редактора Писать о М. В. Ломоносове очень трудно, так как этот универсальный гений нашел выражение в столь разнообразных отраслях человеческих знаний, что одному человеку не под силу охватить все стороны его творчества. Не случайно поэтому о

Я – чиновник

Я – чиновник Узнав о том, что А.С. Зверев подписал приказ об освобождении меня от должности, я сразу позвонил Николаю Петровичу Белянчеву, который занимал в то время должность начальника факультета в Военной академии бронетанковых войск, и рассказал ему о случившемся. В

Послесловие редактора

Послесловие редактора Рукопись воспоминаний Лоры Беленкиной занимает 350 страниц убористого текста. В «Предисловии», написанном, как и все воспоминания, «для домашнего пользования», автор пишет: «Подробно я опишу раннее детство, школьные годы и юность — примерно до 1945

32. АВТОМОБИЛЬНЫЙ ЧИНОВНИК В СЕТЯХ БЮРОКРАТИИ

32. АВТОМОБИЛЬНЫЙ ЧИНОВНИК В СЕТЯХ БЮРОКРАТИИ Основным предметом нашего автомобильного экспорта должен был стать трехтонный грузовик «ЗИС», построенный по американским стандартам на Московском заводе имени Сталина. Помимо этой модели, наш завод в Горьком выпускал

Глава 2 Советский чиновник

Глава 2 Советский чиновник …Грядущее темно, Что сбудется — нам ведать не дано. У. Шекспир Судьба, как ракета, летит по параболе Обычно — во мраке, а реже — по радуге… А. Вознесенский Единственная достойная причина для того, чтобы описывать чиновную деятельность

Портовый чиновник

Портовый чиновник В начале января 1902 года, добравшись из Одессы до родного и привычного Петербурга, Дмитрий Афанасьевич обнял мать и сестру, которых не видел более 6 лет. Но утешиться долгожданным покоем в кругу близких не получилось, так как буквально через несколько

«ПОМЫШЛЕНИЕ ПРАВЕДНЫХ – ПРАВДА»[81] Послесловие редактора

«ПОМЫШЛЕНИЕ ПРАВЕДНЫХ – ПРАВДА»[81] Послесловие редактора Разнолика русская эмиграция, многоплановы, разнородны и разнокалиберны оставленные ею свидетельства о бытии на чужой земле. Столь же непохожими могут быть чувства, с которыми разные читатели перевернут

Послесловие редактора

Послесловие редактора Сейчас уже никто не может сказать наверняка, была ли дочь у всемирно известной Коко Шанель или нет. Но и доказать обратное не представляется возможным. Некоторые факты указывают на то, что этот ребенок действительно мог появиться на свет. Поэтому,

Глава пятая ГЕНЕРАЛ ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ

Глава пятая ГЕНЕРАЛ ДЛЯ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ 17 февраля 1982 года Борису Всеволодовичу Громову присвоено звание генерал-майора. Он представлен командованием к званию Героя Советского Союза (награжден орденом Красного Знамени).На этом первая командировка Громова в Афганистан

Послесловие редактора

Глава 1 Сестра Мари-Анж, когда я увидела ее снова спустя несколько лет, показалась мне очень молодой. Казалось, она даже помолодела с тех пор, как я видела ее в последний раз. Я поняла, в чем тут дело – ребенку все взрослые кажутся очень взрослыми, для девушки-подростка все

Источник

Поделиться с друзьями
МальтаВиста