Чувство Мальты | Библиотека | Мальта для всех!

Чувство Мальты | Библиотека | Мальта для всех!

40
0

Георгий Осипов


Затем царить стал Павел
Мальтийский кавалер…
А.К.Толстой

…Если выйти на мальтийский берег где угодно – от Валетты до островов Святого Павла,
то сразу увидишь растение странное и для северного глаза экзотическое – агаву. Одним ее
плотные, продолговатые и заостренные на концах листья кажутся идеальным опахалом
для умерения нередкой здесь, почти африканской, жары. Другим напоминают длинные
обоюдоострые мечи, какие во множестве можно видеть на старинных рисунках. И то и
другое и верно, и символично. Мальтийская история насчитывает не одно тысячелетие, и
в ней хватало и природного жара, и пыла человеческих чувств, и, понятно, мечей.

Легко заметить, что на карте Средиземноморья Мальта занимает положение совершенно
особенное. Там, где Африка и апеннинский «сапожок» сходятся, образуется своеобразное
«горло» Средиземного моря, и в этом «горле» застряла крохотная «рыбная косточка» –
Мальтийский архипелаг. Всего-то три островка: Мальта, чуть поменьше – Гозо и совсем
крохотный – Комино с четырьмя его жителями да несколько необитаемых скал. Однако же
немало крепчайших мечей дамасского булата сокрушились об эту «косточку»… Есть
множество версий, откуда пошло само название архипелага, и в любом путеводителе их
легко найти. Но никак не отделаться от ощущения, что невеликость островков отразилась –
причудливо и случайно – и в имени. «Мальта» – малый – small…

Пирамиды отдыхают…

Естественно желание узнать поточнее, когда же впервые появились люди на этих
островках, о которых, вероятно, не один скептик говаривал словами булгаковского героя:
«Что же это – чего ни хватишься, ничего нет» ( в определенной мере это верно – ни рек, ни
озер, ни гор на Мальте не найти). Скорее всего, произошло это еще в те почти
недоступные для воображения времена, когда Сицилия еще соединялась с Мальтийским
архипелагом перешейком, по которому вполне могли пройти первопоселенцы. Эти
первые мальтийцы оставили о себе такую память, что рядом с ее материальным
воплощением покорно смолкает даже самый разговорчивый из туристов…

…Не напрасно, в общем-то, говорят, что все на свете боится времени, а само оно боится
египетских пирамид, которым и сам черт не брат. Есть, однако же, и то, перед чем –
правда, пирамиды никогда в этом не признаются! – смиренно бледнеют и гиганты Гизы –
как «салага» перед старослужащим. Давно доказано, что мегалитические храмы,
возведенные первыми мальтийцами, значительно старше пирамид. Если с их вершин
смотрят, по крылатому выражению Наполеона, сорок веков, то с многотонных блоков
мальтийских мегалитов глядят все сорок пять, если не пятьдесят. Они не броски, не
эмоциональны в отличие от многих иных древних памятников, и даже от гигантского
фаллоса веет не античной фривольной игривостью, а дикой первородной мощью. Мол,
всуе годы и века считаешь, человечишко скудельный, где-то ты и твоя цивилизация будут,
когда минет еще полсотни веков? Очень может быть, что именно в те времена родилась
страсть островитян к грандиозным храмам и святилищам. Взять хотя бы собор в Мосте,
заставляющий не напрасно вспоминать и собор Святого Петра, и собор Святого Павла, и
храм Христа Спасителя… Что это? Откуда это? Вызов – островок невелик, но храмы
грандиозны? Или просто, по формуле поэта, «чтобы чаще Господь замечал»? Кто знает…

А Господь и тогда, и позже и вправду замечал. В одну бедственную зимнюю ночь века
давно минувшего над островами разразился невероятной силы ураган, выбросивший на
скалы у западной оконечности острова Мальта высокого чернобородого человека,
которого мир ныне знает под именем апостола Павла. Было это по современному счету 10
февраля приблизительно 60-го года и с давних пор этот день торжественно отмечается по
всей Мальте. И горе тому, кто посмеет усомниться хотя бы в одной детали этого давнего
предания! Апостол Павел сделал для мальтийцев великое множество добрых дел. Любой
из островитян обязательно скажет, что именно апостолу обязан остров тем, что на нем нет
ядовитых змей. Правда, представители сильной половины человечества непременно
прибавят вполголоса, что совершенно непостижимым – даже для апостола! – образом яд
змей «переселился» в языки мальтийских женщин.

Резким, терпким и непривычным для европейского уха кажется мальтийский язык, и даже
самые крепкие зубы слуха и языка легко обламываются о многие мальтийские названия –
Марсамшетт, Марсашлокк, Буджибба, Биркиркара, Мдина, Мджарр… (Впрочем, на
острове прекрасно говорят и по-английски, и по-итальянски). Его корни на необозримую
глубину уходят в толщу мальтийской истории, в те времена, когда островом – а заодно и
всеми путями сообщения по Средиземноморью – владели арабы. Именно они первыми
поняли одну специфическую особенность мальтийского архипелага: им было проще
овладеть, чем удерживать его. И дорого же платили за постижение этого последующие
властители! Вот, к примеру, Карл V, могущественный король Испании, император
Священной Римской империи. Уж сколько чернил извели тогдашние борзописцы,
вколачивая в головы друзей и врагов, что Мальта была, есть и будет крупнейшей, так
сказать, жемчужиной испанской короны. А сам король при первом же удобном случае от
«жемчужины» поспешил отделаться – на Тебе, Боже, что Нам негоже. И подарил остров
ордену госпитальеров, которых турки незадолго до этого попросили со знаменитого и
давно обжитого рыцарями острова Родос.

Дареному острову в зубы не смотрят

Ясное дело: дареному острову, как и коню, в зубы не смотрят. Рыцари пришли всерьез и
надолго. Настолько всерьез, что сам орден стал вскоре зваться мальтийским, что символом
острова стал восьмиконечный крест, который рыцари носили на плащах. И даже сегодня
если спросить даже самого далекого от дел исторических и географических человека, что
именно ассоциируется у него со словом «Мальта», с эпитетом «мальтийский», то почти
наверняка в ответ услышится что-то про рыцарей и орден. Знаменитый крест
«расшифровывается» очень просто. Восемь лучей, во-первых, восемь добродетелей
рыцаря: вера, милосердие, правда, справедливость, безгрешие, смирение, искренность и
терпение. Во-вторых, восемь Лангов (языков) – отделений ордена: Прованс, Овернь,
Франция, Арагон, Кастилия, Италия, Англия, Германия. И каждый из проезжих
соотечественников про себя, вероятно, добавит: и Россия. Всякий помнит, что магистром
Мальтийского ордена с 1798 года был император Павел I (забывая, что всего на пару
недель эту должность унаследовал и его сын Александр, поспешно от нее отказавшийся).
Правда, иные из мальтийцев замечают – и по форме они правы, – что Павел не прошел
утверждение в высшей инстанции, то есть в папском дворце в Риме… Иные говорят даже
больше: мол, процарствуй «русский Гамлет» подольше, может, и Мальта сделалась бы
жемчужиной не французской или английской, а русской короны… К счастью или к
сожалению, этого не произошло, но маленький архипелаг запечатлелся – пусть и неброско
– в русском генотипе.

Больше всего следов на острове оставили именно они, рыцари. Вот рыцарский госпиталь
– там, как свидетельствовали многие поколения путешественников, любого болящего
независимо от звания и кошелька лечили бесплатно и поили-кормили на золоте и серебре
– это не легенда! Правда, после прихода англичан и французов от золота-серебра и следов
не осталось… Всякого приезжающего в Валетту непременно отведут и в рыцарский собор.
Снаружи – абсолютно ничего особенного, никаких украшений, но внутри… По роскоши
рыцарский собор сравним разве что с главным храмом Рима. Магистры материальных
затруднений обычно не испытывали и вдобавок были людьми, отменно разбиравшимися
в искусстве – так что лучшие творческие силы были Мальте обеспечены, и почему-то мало
кто знает (даже искушенные путешественники), что по количеству памятников старины и
искусства на единицу площади Мальта занимает первое место в мире, превосходя даже
Рим! В особом помещении при соборе – полотно гениального Караваджо «Усекновение
главы Иоанна Крестителя». Лицо мученика, как говорят, – лицо самого художника,
дерзкого и непокорного, не умевшего ужиться ни с одной властью да так безвестно где-то
и сгинувшего. А если пойти в правый неф собора, то можно увидеть нечто и вовсе
неожиданное. Рядом со скульптурным изображением одного из магистров – два его раба.
Один – чернокожий. Ничего удивительного. А рядом – чистейший, породистый…
запорожец, точно сошедший со знаменитой картины Репина. Как положено – в шароварах,
с оселедцем, и физиономия прехитрющая… И кто знает, сколько их – и украинцев, и
русских, – взятых в плен и проданных сюда, легло безвестно в желтоватую и сухую
мальтийскую землю?

Султан, но не психолог

Царственны и величественны эти запечатленные на множестве портретов давние
владыки ордена и Мальты. Жизнь каждого – даже не роман, а целая эпопея. Но чаще всего
вспоминают того, чье имя носит мальтийская столица – Жана де ла Валетта. Именно при
нем в XVI веке была построена грандиозная столичная цитадель, за полтысячелетия мало
изменившаяся. Все так же узки и все так же следуют за малейшим изменением рельефа
улочки. Все так же бдительно сторожат постаревшие форты входы в гавань. Все так же
захватывает дух при взгляде со стены вниз, в циклопических размеров оборонительный
ров, на дне которого сущим муравьишкой кажется весьма солидных размеров
«лендровер»… Крепость, как оказалось, выстроена была точно вовремя.

Есть очень верная пословица о том, что нескольким медведям в одной берлоге ужиться
проблематично. Такими медведями во второй половине XVI века в средиземноморской
«берлоге» были магистр ордена госпитальеров Жан де ла Валетт и турецкий султан
Сулейман Великолепный. В то самое время, когда по Руси гуляли веселые, как тигры,
опричники, султан Сулейман привел под стены рыцарской цитадели не одну тысячу столь
же «жизнерадостных» башибузуков и янычар. Так началось то, что в истории Мальты
доныне зовется Великой Осадой. Сорок тысяч воинов ислама – и всего несколько тысяч
защитников Мальты. В такой ситуации будь ты хоть трижды лев, но… не очень повоюешь.
И вот уже пал последний рубеж защиты города – форт Святого Эльма, и обезглавленные
тела его защитников султан приказал спустить по течению пред очи рыцарей. Султан
Сулейман, как говорят, был толковым правителем, способным полководцем и неплохим
поэтом. Но психологом он был никаким. Кошмарная «демонстрация» оказала на рыцарей
воздействие, прямо противоположное ожидавшемуся. Валетта поняла, что ее ожидает, и
встала насмерть – до тех пор, пока с Сицилии не подошла подмога и остатки турецкой
армады не убрались несолоно хлебавши…

Вся история Великой Осады не только достояние давно запылившихся хартий и
скрижалей. Минуло почти пять столетий, но представить себе турецкие корабли вокруг
острова очень легко. Валетта удивительно и по-хорошему консервативна. Если что-то и
меняет, то так, что изменения эти вписываются в исторический ландшафт весьма
органично. Именно так вписались в исторический ландшафт Мальты англичане,
пришедшие на остров в начале позапрошлого века. Мальта обрела независимость в 1964-
м, вышла из Британского Содружества десять лет спустя, но до чего же очаровательны
чисто английские (и надо сказать, тщательно оберегаемые) черты ее облика. Английские
почтовые ящики, английская система организации движения и удивительно колоритные
«лейланды», английские автобусы, каких на континенте давно не увидишь. Серьезные и
невозмутимые, как джентльмены в каком-нибудь Карлтон-клубе, они сумели выжить с
Мальты даже практически вездесущие железные дороги… Для Валетты был в Лондоне
спроектирован и роскошный оперный театр (взамен крохотного, построенного в 1737 году
еще рыцарями и доныне прячущегося в закоулках старого города), где почитали за честь
выступать Карузо и Шаляпин, но в 1942-м театр сожгли бомбардировщики, за штурвалами
которых сидели… потомки творцов бельканто – итальянцы, и руины до сих пор стоят на
главном проспекте Валетты…

Англичанам обязана Мальта и тем, что начиная с 60-х годов она начала стремительно
превращаться в туристическую Мекку. Поначалу никто и вообразить такого не мог. Ведь
даже приличных песчаных пляжей на Мальте буквально раз-два и обчелся… Но на Мальте
стояли когда-то английские военные части, к ним приезжала с Альбиона многочисленная
родня. Англичане – народ неприхотливый, на Мальте все было просто и очень дешево.
Благодаря «народному телеграфу» народ, жаждущий непритязательного (поначалу – до тех
пор, пока не обзавелась Мальта густой сетью отелей на любой кошелек и с такими
бассейнами, что никаких пляжей не надо!) отдыха, потянулся и на Мальту, и на
зачарованный остров Гозо, и даже на крохотный Комино, заслуженно считающийся раем
для фанатов подводного плавания.

Одиссей как первый диссидент

…А Гозо до сих пор ждет своего поэта, который достойно воспел бы этот крохотный
уголок Средиземноморья. На Гозо, вцепившемся в небо такими же высокими куполами и
колокольнями, как и Мальта, время если и не останавливается, то точно течет медленнее,
чем где-либо. И первым почувствовал это, между прочим, хитроумный Одиссей, который
в течение семи лет (а они-то показались ему блаженной вечностью!) скрывался от
собственной супруги в объятиях любвеобильной нимфы Калипсо. Их грот прекрасно
сохранился. Под ним – гигантский песчаный пляж, и понимаешь, что этот ландшафт за
пять тысячелетий мало переменился. На Гозо вообще все очень «по-островному», и
местный колорит, местный консерватизм, местные нравы оберегаются со рвением
необычайным. Давно отвергнута идея моста на главный остров архипелага – он кажется
гозианцам еще большим кошмаром, чем евротуннель англичанам. Не редкость на Гозо
люди, которые за всю свою жизнь вообще никуда не выезжали. Даже на Мальту…

Точно в полусне – и город Виктория, столица Гозо, откуда в ясную погоду видна Сицилия.
Маленькая цитадель Гозо – одно из чудес Мальтийского архипелага. Особенно соборный
храм, на купол которого прижимистым гозианцам так и не хватило денег, и те пригласили
заезжего итальянского живописца Мануэле ди Мазину, который на гладком потолке так
нарисовал несуществующий купол, что не знающий человек и не отличит от настоящего!..
На крохотном островке – непременный оперный театр (труппа, правда, чисто болгарская);
фанатичную любовь к опере мальтийцам привили итальянцы…

Приезжих из России на Мальте пока что не очень много. Или, скажем так, не так много,
как хотелось бы очень гостеприимным хозяевам, которые, в то время как прочие
европейцы снова сооружают для россиян железно-визовый занавес, обеспечили им
практически безвизовый режим. Хотя поток путешественников, чувствительно
подрубленный августом 1998-го, постепенно восстанавливается. На Мальте между тем
хорошо понимают, что массовый турист из России к ним (в отличие, скажем, от Кипра
или Анталии) никогда не поедет. Дело не в ценах – Мальта как раз слывет страной не
очень дорогой. Дело в психологии. Пресловутому «среднему туристу» из России зачастую
нужно одно – выйти из отеля и рухнуть на пляж возле моря. А роскошных пляжей Творец
как раз Мальте почти не дал. Он дал ей статус элитарного – в хорошем смысле – курорта.
На Мальту поедет тот, кто заглянет внутрь себя и позволит затаенному доныне «чувству
Мальты» овладеть всем собственным существом. Тот, кто болен неизлечимой, но совсем
не опасной болезнью – жаждой познания. (Видимо, это снова «арабский» след – ведь
именно пророк Мухаммед учил своих последователей отправляться за новыми знаниями
хоть в Китай, хоть на край света.) Жаждой осмотреть и почувствовать каждый камушек на
тысячелетней земле. Жаждой изучать языки – трудно придумать лучшее место, где
неприхотливая молодежь со всего мира могла бы изучать английский язык.

…А после лабиринтов старинной мальтийской столицы Мдины, где до сих пор считает за
честь жить местная знать, так славно плюхнуться на простую деревянную лавку в какой-
нибудь таверне у моря. Там обворожительная и острая на язык (привет от апостола Павла!)
хозяйка поставит на стол миску с дымящимся темно-янтарным супом, называемым,
кажется, альотто. Специфика его в том, что делается он из максимально возможного
количества обитателей моря. И, вдыхая сводящий с ума аромат варева, думаешь, что
мальтийская история, по сути, такой же суп, в коем плавают и первопоселенцы, и греки, и
римляне, и арабы, и рыцари, и французы, и русские, и итальянцы. Что, приехав на
маленький, но очень гордый остров, ты тоже угодил в этот «суп». Но почему-то никаких
неудобств от такого рода мыслей не испытываешь. Скорее, наоборот.

журнал «Новое Время» (июль 2001 г.)

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ