Чрезвычайный и полномочный | Библиотека | Мальта для всех!

Чрезвычайный и полномочный | Библиотека | Мальта для всех!

11
0

Андрей Ванденко

Губернатор Санкт-Петербурга приучила за последние годы, что интервью дает
исключительно по поводу. Это может быть очередной международный
экономический форум, который традиционно проходит в июне, передача части
столичных функций городу на Неве или, на худой конец, дискуссия вокруг
строительства Мариинки и «Охта-центра». За повседневной текучкой невольно
забывается, что Валентина Ивановна не всегда была градоначальницей. Скажем,
двадцать лет назад она вполне успешно строила дипломатическую карьеру.

– Расскажите, Валентина Ивановна, как едва не стали новой Александрой
Коллонтай.

– Если вы о статусе, я и сегодня остаюсь чрезвычайным и полномочным послом.
Если не ошибаюсь, до меня в нашей стране лишь три женщины имели этот высший
дипломатический ранг. Он, как вы знаете, присваивается пожизненно.

– Но в «сталинке» на Смоленской вы ведь оказались по воле случая?

– Все мы в той или иной мере зависим от внешних обстоятельств( С 1989 года я
работала председателем Комитета Верховного Совета СССР по делам женщин,
охраны семьи, материнства и детства. Время было замечательное, бурное,
новое, интересное. Подобно многим, я жила романтическим ожиданием перемен к
лучшему, однако потом поняла, что все идет к развалу Советского Союза. Очень
не хотелось оказаться хоть как-то причастной к этой катастрофе, всячески ей
противилась, но в той ситуации от меня мало что зависело. В итоге решила
покинуть парламент. Тогдашний министр иностранных дел СССР Эдуард
Шеварднадзе предложил перейти в его ведомство. Идея показалась мне
одновременно неожиданной и любопытной. Я ведь, сказать по правде, томилась в
Верховном Совете. Шла туда на работу очень тяжело. Не собиралась уезжать из
Ленинграда, но вмешался Евгений Примаков и впервые сломал мою судьбу. Его
избрали председателем одной из палат парламента, и он стал подыскивать
председателей комитетов. В том числе позвал и меня.

– Когда Евгений Максимович на вас глаз положил?

– Как ушлый разведчик и многоопытный человек он подбирал кадры старой
закваски, внимательно оценивал профессиональные и деловые качества каждого
кандидата. Пригласил меня, озвучил предложение. Я искренне поблагодарила и
ответила, что не планирую переезд в Москву. Евгений Максимович попросил не
портить мнение о себе и не торопиться с отказом. Я включила все возможные
ресурсы, чтобы отбить атаку. Но Примаков не из тех, кто отступается от
намеченного. Несмотря на то что я продолжала упираться, он все же внес мою
кандидатуру на рассмотрение съезда народных депутатов. Я шла к трибуне с
твердым намерением взять самоотвод. Но тут встрял будущий «яблочник»
Болдырев, который подбежал к микрофону и принялся кричать обвинения в мой
адрес. Мол, по какому праву коммунистка Матвиенко будет представлять
демократический Ленинград? И так меня задели эти слова! Завелась и
моментально решила: вот фиг вам, горлопаны, пойду в Верховный Совет назло
всем. Чтобы никто не мог сказать, будто испугалась.
Так в 1989 году оказалась в Москве. В приглашении же Шеварднадзе в МИД
увидела шанс полностью изменить жизнь, войти в другую реку. Должна
признаться, не люблю засиживаться на одном месте, предпочитаю перемены.

– Женщин о возрасте спрашивать не принято, но у политиков свои правила
этикета…

– А что скрывать? В тот момент мне шел сорок первый год. Да, не каждый
решится в такой ситуации начинать с чистого листа. Надо быть очень уверенной
в собственных силах или абсолютно сумасшедшей. Но я рискнула. Какое-то
стартовое представление о, скажем так, внешнеполитической работе я имела. В
80-е годы в США существовала программа «Молодые политические лидеры», в
которую в числе то ли двенадцати, то ли пятнадцати человек из Советского
Союза включили и меня. По этой линии многократно бывала в Штатах, проехала
массу городов, подолгу жила в семьях, встречалась с самыми разными людьми.

– Опасное признание, Валентина Ивановна! Так недолго и американским агентом
прослыть.

– Никогда не боялась говорить правду. Да, мне нравилось бывать в США,
общаться с представителями иного мира, другой культуры.

– Вы знали английский язык?

– Практически нет. В школе и институте учила немецкий, да и тем владела, как
говорится, со словарем… Короче, морально чувствовала готовность к переходу
на дипломатическую работу, но чуток поднабраться знаний не помешало бы. Со
мной встретился заместитель Шеварднадзе по кадрам и предложил пойти на
девятимесячные курсы в Дипакадемию.

– Чему за такой срок могут научить?

– Многому. Смотря как к делу относиться. Я себя не жалела, пахала сутки
напролет, успевая совмещать учебу с работой в Верховном Совете, из-за чего
практически перестала спать. Штудировала конспекты даже в ночном поезде
между Москвой и Ленинградом. Именно в академии и начала с нуля осваивать
английский. Там была замечательная преподавательница Виктория Ивановна,
которая много мне дала. По крайней мере к моменту отъезда на Мальту в мае
1991 года я уже могла поддержать разговор по-английски. В Валлетте взяла
местного репетитора и продолжила занятия, но в языковой среде все дается
гораздо легче.

– Мальта – единственная страна, куда могли поехать послом, или были иные
варианты?

– В МИДе не принято выбирать. Куда направляют, туда и путь держишь. С чего-то
надо ведь начинать в новой профессии! Входить в дипломатическую среду, скажу
откровенно, весьма непросто. Она напоминает закрытый клуб людей, не без
оснований считающих себя частью национальной элиты. Чужаков в эту касту
принимают крайне неохотно. Я готовилась к определенному психологическому
дискомфорту и не ошиблась. Но меня трудно сбить с курса, если маршрут
движения выбран и утвержден. Хотя хорошо помню свои чувства в первые часы
после прилета на Мальту. В аэропорту меня встречал наш советник-посланник,
представитель местного МИДа. И вот еду, смотрю по сторонам и думаю:
«Совершенно чужие страна, климат, люди, даже руль в машине не с той стороны,
что у нас. Господи! Зачем меня сюда занесло?» Если бы в ту минуту могла
развернуться, сесть в самолет и улететь обратно, сделала бы это без
колебаний.

Конечно, никуда не сорвалась, пересилила себя. Со временем, кстати, и к
левостороннему движению привыкла, по выходным частенько ездила сама, без
водителя. Чтобы побыть наедине, отдохнуть от необходимости всем улыбаться,
что-то говорить, кого-то слушать… Однажды ко мне в гости прилетела
приятельница, и я повезла ее по острову. На посольской машине по статусу
положено ставить флажок государства, когда в салоне глава дипломатической
миссии. Но если я сама сидела за рулем и направлялась на неофициальные
мероприятия, флаг, естественно, убирала. А вот подруга решила пошутить и
выставила в окно руку с российским триколором: «Пусть все видят, кто едет!»

Но это было после, а сначала мне предстояло оздоровить атмосферу в
посольстве. Обстановка там, должна сказать, царила ужасающая. К слову,
обратила внимание: чем меньше коллектив, тем больше в нем склок. Когда
почитала протоколы собраний, продолжавшихся порой по четыре-пять часов,
волосы дыбом встали! Не работа, а сплошные разборки. Собственно, меня еще в
Москве предупреждали, что ситуация тяжелая и ее придется разруливать, но я
не представляла, что угожу в осиное гнездо! Буквально через день после
приезда ко мне прибежал советник и стал рассказывать, какой негодяй третий
секретарь посольства. Не дав говорящему закончить фразу, я по селектору
пригласила в кабинет сотрудника, на которого жаловались, и предложила
доносчику продолжить рассказ. Тот онемел: «Я хотел поделиться информацией с
вами, Валентина Ивановна, с глазу на глаз(» Пришлось четко и внятно
объяснить, что не собираюсь слушать сплетни: «Если у вас есть претензии к
коллеге, говорите в лицо». На том поток ходоков моментально иссяк, а я
стала разбираться, в чем проблемы. Оказалось, люди сходили с ума от скуки,
дурели из-за отсутствия реальной работы.

За месяц навела порядок. Мы начали не только серьезно и активно трудиться, но
и вместе отдыхать. К примеру, приучила людей играть в волейбол. Сперва
действовала в приказном порядке, поскольку не удавалось набрать состав даже
на две команды, чтобы провести матч. А потом уже на скамейке запасных сидели
многие желающие выйти на замену! Кому-то может показаться, будто говорю о
малозначимых деталях, но в настоящей работе мелочей не бывает. Я вот когда
приехала в Валлетту, сразу обратила внимание на внешний вид нашего
посольского комплекса: светлые, современные, даже красивые здания, а по
периметру – каменный забор с уродливыми металлическими зубьями. Словно в
тюрьме! От кого мы собрались обороняться, от каких коварных врагов? Ведь
Мальта – абсолютно спокойная страна, преступность там мизерная. Словом,
вызвала начальника нашей службы безопасности и говорю: убирайте это
безобразие. Он отвечает: извините, Валентина Ивановна, не могу, инструкции
не позволяют, нужно разрешение из Москвы. Как только не убеждала, какие
аргументы не приводила! Нет, стоит на своем.
Ладно, связалась с МИДом и за несколько дней получила согласие. Едва пришла
депеша со Смоленской площади, велела немедленно срезать все железяки с
ограды. Закончили возиться с ними к вечеру. И вот представьте: иду утром из
резиденции на работу и вижу, что забор украшен вазонами с цветами.
Посольство ведь находилось посредине жилого квартала города, соседствовало с
домами мальтийцев, школой. Люди оценили наш жест со снятием решеток и в знак
благодарности соорудили живую изгородь. Я уже не говорю о прессе, которая
тоже не прошла мимо случившегося и написала, что Советский Союз
действительно меняется, становится по-настоящему демократической страной.

– Выходит, вы разрушили железный занавес в буквальном смысле слова?

– Это точно! На территории посольства был бассейн, у которого мы стали
проводить русские вечера. Денег на подобные мероприятия казна почти не
выделяла, но не зря говорят, что голь на выдумки хитра, я выкраивала
какие-то крохи – и у нас собирался весь бомонд Мальты. В неформальной
обстановке лучше налаживаются отношения. Помню, однажды мы даже выступления
синхронисток устроили. Я открыла двери посольства для всех желающих. У
президента страны Ченсу Табоне было двенадцать детей и неисчислимое
количество внуков. И все семейство регулярно приезжало в мою резиденцию на
обед. В свою очередь, меня каждый год приглашали на рождественский ужин в
дом главы государства. Еще там присутствовал папский нунций из Ватикана.
Иных послов Ченсу Табоне не звал. Ни американского, ни английского! Мы
часто играли в теннис с дочкой президента. И, кстати, с послом США я
сдружилась на корте.

– Кто побеждал?

– Решите, будто хвастаюсь, но чаще верх брала я, хотя мой стаж теннисистки на
тот момент был не слишком велик. Немножко играла в Ленинграде, когда сын
занимался в секции, а по-настоящему начала тренироваться во время учебы в
Дипакадемии. Нашла хорошего спарринг-партнера, он подтянул технику.
Еще у меня сложились прекрасные отношения с тогдашним министром иностранных
дел Мальты. Надо было видеть, как я танцевала с доктором де Марко русскую
плясовую! Мы до сих пор поддерживаем контакт. Одно время доктор занимал пост
президента республики, потом ушел на пенсию. Он несколько раз прилетал в
Петербург. Расскажу два эпизода нашего сотрудничества. Первый случился в
августе 1991 года, когда в Москве на несколько дней власть перешла к ГКЧП.
Из нашего МИДа пришла телеграмма с жестким поручением проинформировать
местное руководство о событиях в России и дать срочный ответ о реакции на
услышанное. Мои подчиненные, будучи людьми рассудительными, а главное, что
очень важно для дипломатов, осторожными, стали советовать: «Валентина
Ивановна, сошлитесь на болезнь, никуда не ходите, ничего пока не
предпринимайте, подождите развития событий». Но, во-первых, я должностное
лицо, которому поручено официальное задание. Во-вторых, не в моем характере
прятаться по кустам. Поэтому твердо сказала, что пойду к доктору де Марко.
Он сразу меня принял. Я довела официальную позицию МИД СССР, после чего
добавила свой комментарий, а Гвидо де Марко в ответ выразил обеспокоенность
судьбой Горбачева. По итогам встречи я составила объективный отчет, который
и переправила в Москву. Очевидно, на Смоленской площади ожидали -иного, но я
не могла солгать или пойти на сделку с совестью.

Как известно, путчисты не сумели удержать власть, на смену тем, кто оказался
замаран сотрудничеством с ГКЧП, пришли комиссары-победители. Правда, не в
кожаных тужурках, как в 1917-м, а в рваных джинсах и растянутых на локтях
свитерах…

– Вы про МИД?

– В том числе. Была создана министерская комиссия, которая первым делом
занялась анализом телеграмм, присланных послами за краткосрочный период
правления гэкачепистов. Тогда уволили многих кадровых дипломатов: иных по
делу, кое-кого – за компанию. Коллеги рассказывали потом, что и мой отчет
изучался чуть ли не под микроскопом, очень уж хотелось найти в нем хотя бы
намек на поддержку Янаева и команды. Я ведь была для новых «комиссаров»
чужой, из так называемых бывших! Однако как ни рвались отдельные
господа-товарищи снести, смести меня, затея провалилась, придраться
оказалось не к чему, и я продолжила работу на Мальте. Впрочем, оппоненты не
успокоились, прислали столичного ревизора, но и тот не смог нарыть
нарушений… Еще через несколько месяцев, в декабре 91-го, лидеры России,
Украины и Белоруссии подписали Беловежское соглашение, что де-факто означало
развал Советского Союза. Едва новость попала на ленты информагентств, мои
телефоны стали обрывать журналисты мальтийских изданий и работавшие на
острове иностранные корреспонденты. Вопрос ими формулировался предельно
просто: «Какое государство вы теперь представляете, госпожа посол?» Мы
судорожно ждали указаний из центра, а Москва упорно молчала. Но я-то не
могла отсиживаться за забором!

– Тем более что сами колья с него поснимали.

– Вот именно! Для полного счастья не хватало свинтить табличку с названием
страны у ворот и спустить флаг! Словом, ситуация была предельно сложная и
двойственная. Мне ничего не оставалось, как в восемь утра позвонить доктору
де Марко и попросить его о срочной встрече. Он ответил: «Вы знаете, никогда
вам не отказываю, но в десять начинается заседание кабинета министров,
поэтому давайте после окончания». Я настаиваю: «Дело очень срочное, не
терпит отлагательства». Получаю согласие, впрыгиваю в машину, несусь по
городу на максимально разрешенной скорости, что называется, на грани фола,
зато успеваю. Объясняю министру, как для нас важно побыстрее получить
признание правительством Мальты правопреемства России. Тогда ведь все было
зыбко, висело на волоске. Доктор де Марко стал объяснять, что такие вопросы
на коленке не решаются, нужно подготовить документы, все хорошенько
взвесить… ( А я наседаю: важен фактор времени, тянуть нельзя, помогите,
господин министр! Мол, в таких ситуациях и проверяются истинные друзья.
При этом я знала, что Мальта никогда не предпринимала самостоятельных шагов
без консультаций со своими партнерами из Евросоюза. Но все-таки продолжала
обрабатывать министра. Тот ушел на заседание правительства, так и не дав
четкого ответа. Посоветовал вернуться в посольство и ждать новостей.
Проходит час, второй, третий!Я вся на нервах, мечусь по кабинету, места
себе найти не могу. Наконец секретарь докладывает, что звонит доктор де
Марко. Я хватаю трубку и слышу: «Танцуй! Случилось то, о чем просила. Мальта
признает Россию правопреемницей СССР. Через час провожу пресс-конференцию,
на которой объявлю о решении. Потом твоя очередь. У тебя флаг-то России
есть?» Я отвечаю: «Обижаете, господин министр! Сама всю ночь вышивала!»

– Шутка?

– Ну конечно! В довершение доктор де Марко сказал следующее: «Кстати,
передай в свой МИД, пусть новый агреман на тебя не готовят, мы уже признали
тебя российским послом на Мальте». Разумеется, я поблагодарила за лестную
новость, но добавила, что последнее, пардон, все-таки относится к
прерогативе нашей стороны. Как бы там ни было, в итоге Мальта оказалась
вторым государством в мире, которое признало законность российских прав,
сделав это раньше США, Англии, Франции, Германии.

– Вы проработали в Валлетте более трех лет?

– До осени 94-го. Послов принято периодически менять, чтобы не засиживались
на одном месте. Ротация абсолютно оправданна, а в случае с Мальтой надо
добавить еще и островную психологию, которой невольно проникался всякий, кто
задерживался там надолго. Кроме того, страна, сами понимаете, маленькая, я
вела активную жизнь, поэтому вскоре перезнакомилась чуть ли не со всеми
мальтийцами. Не могла спокойно выйти на улицу, чтобы кто-то не подошел, не
поздоровался, не спросил о делах, здоровье. Меня звали на крестины, именины,
прочие семейные праздники. И ведь не откажешь, люди приглашали из лучших
побуждений. Дошло до того, что местная компания стала выпускать футболки с
моим именем!

– Позже бывали на Мальте?

– Однажды приезжала в ранге вице-премьера российского правительства. Больше
не довелось. Хотя воспоминания о проведенном времени храню самые светлые и
теплые, отношения поддерживаю не только с доктором де Марко… Словом, в
94-м году я вернулась в МИД, которым тогда руководил Андрей Козырев.
Понятно, я была человеком не его крови, тем не менее министр предложил мне
стать послом по особым поручениям, доверив в качестве пробного шара
подготовку к празднованию 50-летия Победы и назначив руководителем штаба
торжеств. Господи, уже пятнадцать лет прошло! Вот время-то летит! Я тогда
попросту с ног валилась. На праздник прибыли делегации из 56 стран, глава
каждой должен подойти к президенту Ельцину и поздороваться с ним. На
церемонию отводился час, не более. Я уложилась минута в минуту. Мой куратор,
первый замминистра Игорь Иванов, позвонил и сказал: «Стоял с секундомером,
замерял. Отличная работа. Поздравляю!»

Потом меня сделали директором департамента МИДа, членом коллегии. Я была
единственной женщиной в элитарном и закрытом дипломатическом сообществе,
сумела войти в эту среду, доказала, что работаю не хуже мужчин, не уступаю
им в профессионализме. Через три года я уехала послом в Грецию.

– И в этот раз страну не выбирали?

– Уже знала средиземноморский регион, прекрасно себя чувствовала в нем,
обитатели тех мест оказались очень близки мне эмоционально и ментально.
Иногда даже думаю, что в прошлой жизни родилась и жила там.

– В Грецию вас отправлял Примаков?

– Да, в тот момент МИД уже возглавлял Евгений Максимович. Едва мне сообщили,
куда поеду работать, тут же засела за уроки греческого.

– Хорошо, не китайского!

– Слава богу! Убеждена, плохо, если посол не говорит на языке страны
пребывания хотя бы на бытовом уровне. Особенно в случае, когда речь идет о
таких замкнутых в языковом отношении государствах, как Греция. Удивительно,
насколько тяжело мне давался английский, столь же легко пошел греческий. Лег
на душу, как песня! Учила его с удовольствием, взахлеб. Когда посылают
агреман, в нем пишут, какими языками владеет посол. У меня были указаны
английский и немецкий. Греческий даже не упоминался. И вот приезжаю в Афины,
иду во дворец на церемонию вручения верительных грамот. Все обставлено очень
красиво, торжественно, стоят президент страны, министр иностранных дел,
другие выс-шие чины. А я приготовила сюрприз, выучив приветственный текст на
греческом, благо спич короткий. Надо было видеть лица греков, когда я вдруг
заговорила на их родном языке! Сначала у всех от удивления округлились
глаза, а потом бомонд, словно по команде, расплылся в улыбках. Никто не ждал
от меня подобного. Через короткое время вступал в должность новый посол
США, и греки даже устроили дискуссию в печати, на каком языке он обратится к
принимающей стороне. Посланец Вашингтона заговорил на английском! Словом,
это создало правильный фон для моего входа в страну. Конечно, в Греции ждал
совершенно иной объем работы, нежели на Мальте.

– То есть было не до синхронисток в бассейне?

– Будете смеяться, но в Афинах среди прочего я занялась и строительством
бассейна на территории посольства. Правда, сперва решала несколько иные
вопросы, политические. В Греции любят русских, что называется, на
генетическом уровне. При этом страна входит в Евросоюз, состоит в
Североатлантическом альянсе, и пространство для расширения сотрудничества с
Россией у нее ограниченное.

– Тем не менее вы каким-то макаром посодействовали продаже в натовское логово
наших, российских танков.

– Не танков, а судов на воздушной подушке и зенитно-ракетных комплексов. Это
тема для отдельного большого разговора! Наверняка вы слышали об организации
«Росвооружение», которая прежде занималась поставками отечественной военной
техники на экспорт. Для краткости ее сотрудников называли «росворами».

– Очень красноречивая аббревиатура!

– Да, и вот эти «росворы» вообразили, будто могут в свободном режиме
торговать оружием с кем хотят и как хотят. В частности, выяснилось, что в
Греции каким-то сомнительным личностям выданы десятки доверенностей на
совершение сделок от имени России. Люди объявили себя посредниками и нагло
наживались на том, что им не принад-лежало. Разумеется, такое положение дел
меня абсолютно не устраивало. Я связалась с представителями компании и
предложила встретиться, чтобы безотлагательно разобраться в спорных
вопросах. В ответ услышала: дескать, переговоры – коммерческая тайна, в
детали которой посторонних посвящать запрещено. Тогда я сказала: «Стоп,
ребята! Значит, так. Россию представляю здесь я, поэтому впредь каждый шаг
будете согласовывать со мной. Детали сделок меня не интересуют, но в
политическом плане все должно быть предельно ясно и понятно. Иначе вам здесь
не работать». Процесс притирки, не скрою, шел сложно, но в итоге я добилась
своего.

Мне удалось наладить хорошие контакты с тогдашним министром обороны Греции.
Если хотела с ним встретиться, господин Цохадзопулос откладывал дела и
находил время, хотя другие послы ждали аудиенции, случалось, по нескольку
недель. В дипломатической службе многое зависит от личных отношений, умения
расположить к себе, вызвать доверие. Если этого нет и все происходит на
уровне формально-протокольных любезностей, рассчитывать на успех трудно.
Всегда стремилась налаживать неофициальные человеческие связи, часто у меня
это получалось. Когда «рос-воры» поняли, что я обладаю ценным для них
ресурсом, мигом стали послушными и уважительными. Тем не менее поначалу
переговоры с греками шли тяжело, первые месяцы никак не получалось
сдвинуться с мертвой точки. На хозяев серьезнейшее давление оказывали
американцы, всячески пытаясь препятствовать нашим планам. В ответ мы
предпринимали собственные шаги, не все детали которых даже сейчас имею право
раскрыть, скажу лишь, что господин Цохадзопулос побывал с визитом в Москве,
я добилась его встречи с президентом Ельциным. Организовать ее оказалось
весьма непросто, поскольку обычно глава государства не принимает иностранных
министров, это не по протоколу, не по чину. Однако Борис Николаевич оценил
важность подобного жеста для греческой стороны, и мы вышли на подписание
договора. Но здесь обнаружились новые подводные камни. Суда на воздушной
подушке, кроме России, хотела продавать и Украина. Чтобы выиграть конкурс,
наши соседи были готовы назвать демпинговые цены. Наш шанс на победу
заключался в лучшем качестве предлагаемого товара. Кажется, мы учли все
нюансы, но в день завершения приема документов на тендер вдруг выяснилось,
что… «Росвооружение» не подало заявку. Я не могла допустить, чтобы огромная
проделанная работа пошла насмарку из-за чьего-то головотяпства. В греческом
министерстве обороны мне пообещали продлить срок конкурса еще на сутки, но
не более. Я тут же стала разбираться в причинах задержки. Не поверите, в
Москве не успели завершить перевод пакета документов! Я рвала и метала:
«Делайте, что хотите, но завтра к полудню бумаги должны быть в Афинах. Иначе
вам несдобровать! За дискредитацию России головы полетят, гарантирую!» На
попытку возразить, мол, на прямой рейс «Аэрофлота» уже не поспеть, ответила,
что пусть везут хоть на перекладных, хоть на ездовых.

Дело ведь не только в политическом значении контракта со страной НАТО, но и в
конкретных деньгах, которые могла получить государственная казна. А заказы
для предприятий? На «Алмазе», где выпускают суда на воздушной подушке, меня
до сих пор благодарят: предприятие фактически было спасено тогда от закрытия
и разорения. А эти деятели, «росворы», не успели, видите ли, документы в
срок оформить! Уж не знаю, как они выкручивались, но на следующий день в
указанный час весь пакет бумаг лежал в минобороны Греции. Мне позвонил
заместитель господина Цохадзопулоса и сказал об этом по телефону. Остальное
было делом техники, в итоге контракт достался России.

– А еще говорят, будто в Греции есть все! Нашего оружия там явно не хватало.

– Шутки шутками, но мне пришлось заниматься в Афинах самыми разными
вопросами. Когда приехала, выяснилось, что имущество Советского Союза до сих
пор не перерегистрировано на Российскую Федерацию, хотя с момента распада
СССР прошло более шести лет. Попыталась изменить ситуацию. Министр юстиции
Греции прежде возглавлял общество дружбы между нашими странами. Пришла к
нему и говорю: «Как же так? Значит, дружим столько лет, а вы отказываетесь
записывать на Россию то, что принадлежит ей по праву? Помогите». Стали
вникать, разбираться. Оказалось, проблему кавалерийской атакой не решить. Я
подключила специалистов, принявшихся искать аргументы в нашу пользу. Нашли!
В итоге бывшая советская собственность на территории Греции отошла к России.
Подобного на тот момент не сделали ни в одной из стран Евросоюза, Афины
стали первыми. Мне даже в Москве отказывались верить, требовали
подтверждающих бумаг. Когда же о решении греческих властей узнал посол
Украины, он едва в обморок не рухнул, поскольку Киев тоже претендовал на
долю зарубежных активов, оставшихся от СССР. Вскоре моего коллегу отозвали
на родину.

– Вот так и рушатся карьеры!

– Каждый защищает интересы своей страны, как умеет. Тут уж извините!

– А что за история с бассейном, который вы, Валентина Ивановна, построили в
Афинах?

– Наше посольство размещалось в здании, не ремонтировавшемся лет тридцать,
для школы снимался полуразрушенный дом, консульский отдел ютился в
помещении, куда стыдно было заходить. Все постройки имели жуткий вид. На
вопрос, как же довели хозяйство до такого состояния, мне ответили, что
Москва никогда не выделяла деньги на восстановительные работы. Но под
лежачий камень, все знают, вода не течет. За год, проведенный мною в Греции,
на внебюджетные средства были отремонтированы посольский особняк и школа,
построены новый консульский отдел, бассейн с раздевалками и сауной,
оборудован теннисный корт с подсветкой. Ведь раньше наши дипломаты играли
на асфальтовой площадке, а после шли в гараж, где обливались из шланга,
который заменял душ. Позорящее великую страну зрелище!

– Откуда новодел взялся?

– Рассказываю. Я выяснила, кто строил посольство. Оказалось, крупная местная
фирма. Позвонила директору, предложила познакомиться, пригласила в гости. Он
не заходил внутрь здания лет пятнадцать, увидел, во что превратилось дело
его рук, и пришел в ужас, устыдился. Я провела экскурсию, показала текущую
кровлю над резиденцией, отвалившуюся плитку, облупившуюся краску, трещины в
штукатурке… Грек аккуратно фиксировал замечания в блокноте. В заключение я
сказала, что хочу привести посольство в порядок ко Дню России. То есть на
все про все оставалось полгода. Спросила: беретесь? Строитель взял паузу,
вернулся через неделю и сказал, что готов приступать буквально на следующий
день. Я говорю: а смета? Мне же запрашивать деньги в министерстве, важно
понимать, сколько потребуется. В ответ слышу: не торопитесь, разберемся.
Дорого не будет. Сейчас нужно работать, у нас мало времени.

И действительно все завертелось вмиг. Настоящий муравейник! Отдельный
рассказ, как я решала вопросы с нашей службой безопасности, которая
категорически отказывалась пускать греков на крышу и в отдельные помещения,
ссылаясь на режим секретности. Сами понимаете, спец-оборудование и прочие
дела… В итоге все утрясли, согласовали. И вот 12 июня гости пришли на
торжественный прием и замерли на пороге посольства. Они не могли поверить,
что здание так разительно преобразилось за столь короткое время! Праздник
закончился, все были счастливы. Я вызываю строителей и спрашиваю дрожащим
голосом: сколько мы должны за прекрасную работу? Внутренне готова услышать
любую, самую астрономическую сумму. А грек-директор смотрит на меня с
улыбкой и говорит: «Вы с таким желанием и энтузиазмом взялись за дело, так
хотели порадовать людей, что ничего с вас брать не стану. Это мой подарок
России».

– Так бывает?

– Оказывается, да. С нас не взяли ни копейки!

– И бассейн вам подарили?

– Это было бы слишком. Мы заплатили, но минимальную сумму – сто тысяч
долларов, хотя изначально речь шла почти о двухстах тысячах. Греки вдвое
снизили планку и выполнили все работы по благоустройству территории. Более
того, работали в долг, даже аванс не просили. Ведь в Афинах без бассейна
никак. Страна жаркая, не все сотрудники посольства имели машины, чтобы
возить детей к морю на пляж. Знаете, как я потом деньги из заместителя
Примакова выбивала? Иван Сергеев оказался проездом в Греции. Я встретила его
в аэропорту, даю бумагу на подпись. Иван Иванович читает и говорит: «В
одиночку такие вопросы не решаю, надо все согласовать наверху». Я объясняю:
«Мил-человек, бассейн уже построен, в нем дети купаются. С греками
расплатиться осталось». Замминистра стоит на своем: «Без разрешения не могу,
Валентина Ивановна». У меня выбора не остается, иду ва-банк: «Иваныч,
подписывайте сейчас или задерживаю рейс». В шутку говорила, но он-то меня
знал! Достал Сергеев ручку, поставил автограф и сказал в сердцах: «Больше
ни одной женщины-посла в МИДе не будет. Трупом лягу!»

– Из-за этого вас, Валентина Ивановна, и отозвали в Москву?

– Нет, все было иначе.

Врез

Валентина Ивановна Матвиенко

Родилась 7 апреля 1949 года в городе Шепетовка Хмельницкой области Украинской
ССР.

В 1972 году окончила Ленинградский химико-фармацевтический институт, в 1985-м
– АОН при ЦК КПСС, в 1991-м – курсы усовершенствования руководящих
работников при Дипломатической академии МИД СССР.

Была на комсомольской работе, занимала пост зампредседателя исполкома
Ленинградского городского Совета народных депутатов по вопросам культуры и
образования.

В 1989-1991 годах – народный депутат, член ВС СССР.

С 1991 года – на дипломатической службе. Была послом СССР и РФ в Республике
Мальта. Затем работала директором департамента МИД РФ. С октября 1997-го по
сентябрь 1998 года – Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Греческой
Республике. С сентября 1998-го по март 2003 года – заместитель председателя правительства РФ. В марте 2003 года назначена полномочным представителем президента РФ в Северо-Западном федеральном округе.
С октября 2003 года – губернатор Санкт-Петербурга (полномочия подтверждены 20
декабря 2006 года).

Имеет дипломатический ранг чрезвычайного и полномочного посла.

Награждена орденами СССР и Российской Федерации, в том числе орденом «За
заслуги перед Отечеством» III и II степеней.

Итоги #19 от 10.05.2010

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ