Караваджо: мальтийский детектив | Библиотека | Мальта для всех!

Караваджо: мальтийский детектив | Библиотека | Мальта для всех!

77
0

Вероника Домогацкая

Злые языки утверждали, что свет на его картинах подобен тюремному. Пожалуй, ни один живописец не имел столько случаев проверить эти слухи на собственном опыте. Необузданный характер Меризи да Караваджо то и дело ввергал его в попойки, драки и поножовщину. Подобно пылающему болиду, прочертил этот гений след на невыразительном художественном небосклоне острова, чтобы остывать потом в тюремной камере… Впрочем, толстые каменные стены форта Санта-Анджело надолго его не задержали. Но до конца разгадать тайну этого феноменального по дерзости побега, как и причины, по которым один из величайших гениев Италии оказался в заточении, еще никому не удалось…

Достаточно одного взгляда на сию негостеприимную обитель, чтобы понять: сбежать отсюда без посторонней помощи невозможно. Даже если представить себе, что лихой поединщик и гуляка Караваджо, пребывавший в то время в расцвете физических и духовных сил (ему шел 36-й год), ухитрился в полной темноте самостоятельно спуститься со стен форта, то кто-то должен был отпереть замки, снабдить узника прочной и длинной веревкой. Остальные сообщники – ждать наготове с лодкой, на которой мастер и совершил переход на Сицилию, по его словам, «столь быстрый», что «его оказалось невозможно догнать».

Кейт Шиберрас, лектор кафедры искусств факультета архитектуры Мальтийского университета, придерживается мнения, что приезжую знаменитость, пользовавшуюся особой симпатией Великого магистра, «вряд ли содержали в самом неприступном бастионе Форта — так называемом «гува», откуда убежать действительно невозможно. Но и остальные застенки форта едва ли более располагают к побегу». А потому,
исходя из предположения, согласно которому у всех стен есть уши, сплетня о том, что бежать из-под стражи Караваджо помог сам Великий магистр Алоф де Виньякур, вполне может быть верна…

Глава Священного братства иоаннитов высоко ценил дарование автора своего портрета. Портрет понравился ему настолько, что вскоре художник получил официальную грамоту. В ней говорилось: «Мы приветствуем желание этого прекрасного художника, так как наш остров Мальта и наш орден будут в конце концов гордиться своим усыновленным последователем и гражданином… Желая таким образом оказать особую милость и благоволение, мы решили ввести его в наш орден и украсить его знаком отличия нашего ордена и цепью как знаком Рыцарского достоинства. Поэтому, согласно благочестивому желанию указанного Микеланджело, мы согласны принять его милостью всемогущего Бога и властью, дарованной нам для этих целей папой, и возвести его в ранг братьев и рыцарей…»
Крест кавалера художнику вручили 14 июля 1608 года, но через полтора месяца он оказался в тюрьме…

« Злые языки страшнее пистолета…»

Еще недавно некоторые историки утверждали, что причиной заточения стала нетрадиционная сексуальная ориентация Караваджо. Слухи о его извращенных пристрастиях муссировались в обществе его современников, а сюжеты некоторых картин, например «Лютнист», «Юноша, чистящий фрукты» или томный маленький «Вакх», казалось, подтверждали пересуды. Сплетники даже говорили, что живописец преследовал своей страстью одного из знатных рыцарей, чем приобрел могущественного недоброжелателя. Но поскольку подлинная ситуация оставалась невыясненной, само собой подразумевалось, что грязная подоплека не может быть предана огласке без урона для чести неких высоких персон.

Документально же зафиксированные факты из жизни Караваджо подтверждают лишь его любовь к представительницам противоположного пола. По страницам записок друзей и его собственных вереницей проходят «Лаура и ее дочь Изабелла, из-за которых возник судебный процесс», «Маддалена, жена Микеланджело, живущего неподалеку от площади Навоны» и прочая, и прочая, и прочая, включая и вовсе безымянные вроде «шалуньи, живущей в районе Банки».

Как и многие кавалеры своего времени, художник исправно бренчал на лютне под окнами возлюбленных, бил стекла ревнивым мужьям и дрался с их родней. Заметим, что в попытках очернить Караваджо клеветники обращались к неизвестному широкой публике периоду его ученичества и становления, относительно которого ничего нельзя с уверенностью ни доказать, ни опровергнуть. Караваджо ставилось в вину пристрастие к изображению якобы исключительно мальчиков и юношей, из чего делались выводы о его гомосексуальности. Думается, что этому существует самое простое объяснение. При его крайней нужде и остром желании писать с натуры нет ничего удивительного в том, что он пользовался бесплатными услугами подмастерьев из мастерских, подавальщиков из дешевых харчевен и уличных лаццарони. Так и проникли на полотна, обреченные стать достоянием вечности, полусонные мальчишки из римских предместий.

Впоследствии к моделям Караваджо добавились жрицы любви — свободным от ночных трудов девушкам было не в тягость отдохнуть, позируя гипотетическому клиенту. Такой выбор натуры обеспечил любителей вольных интерпретаций простором для творчества. Масла в огонь подлило разбирательство по делу Караваджо, происходившее уже после его побега. Поскольку художник нарушил одно из самых строгих предписаний ордена — никто не смел покидать Мальту без письменного разрешения Великого магистра, — требовалось создать видимость грозного судилища и обвинить беглеца во всех смертных грехах…

Человек вне закона

Настоящая причина заточения Караваджо обнаружилась, лишь когда в архивах ордена нашелся документ от 27 августа 1608 года, свидетельствующий об участии мастера кисти и кинжала в уличной драке. В побоище были вовлечены как минимум семь рыцарей ордена, один из них получил тяжелые ранения.

К сожалению, обелить представить художника незапятнанным агнцем, нет никакой возможности. Бесполезно искать тонкие этические различия между артишоками, брошенными в лицо официанту из харчевни «У Мавра», перебранкой с патрулем в пять часов утра, травмами, причиненными сержанту из Кастелло, и увечьями, нанесенными нотариусу Пасквалоне.

До определенного момента импульсивного гения выручали поклонники его таланта. Отсидев свое в кутузке и залечив раны, художник возвращался к привычному образу жизни: до последней минуты светового дня — напряженная, изматывающая работа, а после заката — столь же безудержный отдых. Однако худшее было впереди.
С ростом славы художника зависть и нападки на него со стороны собратьев по цеху усилились. Конфликты эти нередко завершались потасовками, чему, впрочем, способствовала сама эпоха, превращавшая пустяки в «вопрос чести».

В 1606 году произошел случай, вынудивший Караваджо навсегда оставить Вечный город. Во время игры в мяч он поссорился с неким Рануччо Томассони. В ход пошло оружие. Микеланджело смертельно ранил обидчика и сбежал.
У самого Караваджо также были серьезно повреждены шея и левое ухо, но времени на лечение не оставалось – спрятавшись на несколько дней в доме друга, художник спешно покинул Рим.

За побегом последовали два года скитаний. Скрываясь от преследования, беглец переезжал из города в город — Флоренция, Модена, Генуя, Цагароло, Неаполь… Здесь его уже знали как превосходного живописца, он везде был нарасхват, но на нем «висел» смертный приговор. Охваченный беспокойством за свою дальнейшую судьбу, Караваджо решил отправиться на Мальту, чтобы получить «верноподданнический крест», которого он действительно и добился.

Казалось бы, можно было остепениться и осесть на гостеприимном острове, предаваясь творчеству. Ан нет… Прошло немного времени, и преуспевающий художник вновь превратился в человека вне закона.

Совет Мальтийского Ордена принял все меры к розыску Караваджо, и несчастный снова был вынужден метаться — Сиракузы, Мессина, Палермо… В каждом городе он писал по одной-две картины. Надеясь получить от Папы помилование, Микеланджело решил перебраться в Неаполь, где думал остаться, пока не придет ответ на его прошение. Но не успел он прибыть в город, как на него напали мальтийские преследователи и до неузнаваемости изрезали лицо.

Наконец пришло известие, что амнистия Караваджо «уже на кончике пера» Папы Павла V. Погрузив на фелюгу пожитки, Караваджо направился из Неаполя в Порто-Эрколе, чтобы дождаться там разрешения вернуться в Рим. Здесь фортуна окончательно изменила своему фавориту: его, приняв за другого, арестовали, вскоре освободили, но из-за пребывания в сырой, холодной камере Караваджо настигла лихорадка. В полубеспамятстве устремился он вдоль пустынного берега, где и умер 18 июля 1610 года «в муках, без всякой помощи»…

В последний день июля величайший художник XVII века был реабилитирован — посмертно.

Врезка:

Одним из последних творений Микеланджело Меризи да Караваджо, написанных уже после побега с Мальты, стала картина, созданная в Неаполе для церкви Санта Анна деи Ломбарди. Произведение это было утрачено во время землетрясения 1805 года, от него не сохранилось даже копии. Но большинство искусствоведов сходятся во мнении: библейский сюжет был трактован художником совершенно поразительно для своего времени. Христос на полотне не реял, как изображало большинство живописцев, в воздухе, а проходил мимо своих стражей, что, фактически, его принижало и делало даже похожим на преступника, совершающего побег. К тому же Иисус был написан Караваджо изможденным и исхудалым, как человек, много страдавший. Несомненно, воспоминание о бегстве из мальтийской тюрьмы подсказало Караваджо мысль изобразить Христа усталым страдальцем, не устремляющимся к небесным сферам, но обретающим свободу тут же, в суетном мире…

В середине июля 2006 года в свет вышел номер журнала «Всемирный следопыт», целиком посвященный Мальте. Предыдущий такой номер того же издания увидел свет год назад. В создании обоих номеров команда Мальтависты приняла живейшее участие и как авторы, и как фотографы, и как консультанты 🙂 Статьи этого номера мы публикуем с любезного разрешения редакции журнала.

«Всемирный следопыт» #13, июль 2006 г.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ