История дважды командора | Библиотека | Мальта для всех!

История дважды командора | Библиотека | Мальта для всех!

44
0

Дмитрий Митюрин

В ноябре 1798 года самым заметным человеком в Петербурге — после императора Павла, разумеется, — был Джулио Литта. Именно он вручил государю золотую корону Великого Магистра, крест, который носил легендарный Ла Валлетт, и меч с золотой рукоятью. После смерти Великого Магистра, когда интерес к ордену в России угас, Литта не уехал из Петербурга, оставшись Юлием Помпеевичем до конца своих дней…

Джулио Ренатос Литта-Висконти-Арезе родился в 1763 году в семье, принадлежавшей к “сливкам” миланской аристократии. Правда, к концу XVIII века ее представители уже утратили былое влияние, многим из них пришлось поступить на службу к хозяевам страны — австрийским Габсбургам.
Именно это сделал граф Помпей Литта, ставший ни больше ни меньше как генеральным комиссаром австрийских войск в Ломбардии. Своего младшего сына он отдал в иезуитский колледж св. Климента, где юноша сразу же продемонстрировал удивительные способности к гуманитарным наукам — литературе, истории, философии.

Морской волк
Однако служение музам Джулио не прельщало. В 17 лет он вступил в орден иоаннитов и через два года вместе с другими братьями-рыцарями уже воевал против турок у берегов Леванта и Пелопоннеса. Воспитанник иезуитов оказался прирожденным моряком, и вскоре Литту сделали командором, доверив ему одну из четырех галер Мальтийского ордена.
В 1787 году Великий Магистр герцог де Роган решил испытать его на ином поприще, послав в Италию инспектировать орденские владения, принадлежавшие великому приорству Ломбардскому. Кроме финансовой эта миссия имела и определенную дипломатическую подоплеку. Россия и орден сближались на почве совместной борьбы с турками, чему мешали тогдашние союзники Порты — французы. Магистру Рогану ссориться с Францией не хотелось, и все переговоры велись на нейтральной итальянской территории. Братья-рыцари предоставили русским имевшиеся у них лоции (описание положения берегов, глубины, мелей, течений) Средиземного моря и даже согласились обеспечить “кадрами”. Когда Екатерина II обратилась к Рогану с просьбой прислать ей “сведущего в морском деле человека”, он рекомендовал Литту как офицера, снискавшего себе “славу и всеобщее уважение”…
Граф Литта, как сообщал в письме к Екатерине ее поверенный на Мальте капитан Псаро, “с жаром ухватился за этот случай отличиться”. Кроме того, в Россию графа влекли, вероятно, и романтические чувства — в ту пору он был увлечен графиней Екатериной Васильевной Скавронской (урожденной Энгельгардт), вдовой российского посланника в Неаполитанском королевстве.

Победы и поражения
В начале января 1789 года Джулио прибыл в Санкт-Петербург, а через два месяца последовал указ о принятии “мальтийского кавалера и тамошнего флота капитан-командора Джулио Литты на русскую службу с чином капитана 1-го ранга, с пожалованием капитаном генерал-майорского ранга”.
Так двадцатишестилетний мальтийский рыцарь стал самым молодым генералом в истории Российской империи. Конечно же, столь высокий чин достался ему в значительной степени авансом. Отчасти это объяснялось стремлением Екатерины укрепить наметившийся союз с орденом, отчасти тем, что сам Литта смог “обаять” государыню и произвести нужное впечатление на петербургское общество. Во всяком случае, как писали мемуаристы, “его богатырский рост, мужественная осанка и привлекательная, многообещающая физиономия сразу склоняли всех в его пользу”.
В любом случае Юлий Помпеевич (как его звали в России) горел желанием оправдать оказанное доверие. Балтийский флот готовился покинуть Кронштадт и, обогнув Западную Европу, войти в Средиземное море, чтобы “устроить туркам новую Чесму”. Литта целыми днями решал организационные вопросы: учил матросов и офицеров, руководил ремонтом судов и снабжением.
Но поход отменили, и Балтийскому флоту пришлось воевать с другим противником — шведами. Литта стал фактическим заместителем командующего галерным флотом принца Нассау-Зигена и вместе с ним прославился победой в первой битве при Роченсальме (1789), за которую получил орден св. Георгия 3-й степени.
Однако за первым Роченсальмским сражением последовало второе, и тут удача оказалась на стороне неприятеля (1790). Войну, которую Россия уже почти выиграла, пришлось закончить на условиях статус-кво, а полководческая репутация Литты и Нассау-Зигена оказалась подмоченной.
Деликатная Екатерина пыталась утешить того и другого, но, когда они подали в отставку, особо удерживать их не стала. В 1792 году Литта вернулся в Италию и некоторое время жил в Риме у своего брата Лоренцо, который к тому времени стал одним из приближенных Папы Римского.

Снова в России
В 1794 году Юлий Помпеевич во второй раз приехал в Санкт-Петербург, на сей раз в качестве полномочного министра (посланника) Мальтийского ордена. Задача, стоявшая перед ним, заключалась в том, чтобы разрешить тянувшийся еще с XVII века спор о так называемом острожском наследстве. Речь в данном случае шла об одном из приорств, оставленном ордену польским князем Острожским, на доходы которого претендовали крупные польские феодалы. С тех пор как Речь Посполитая исчезла с карты Европы (1795), судьба “наследства” зависела от воли Екатерины, но она вовсе не торопилась с ответом…
Все изменилось с восшествием на престол ее сына Павла I, который еще с детства был поклонником мальтийских рыцарей. Зная об этом, Литта решил воспользоваться ситуацией и устроил своеобразную театральную постановку.
Ноябрьским утром 1796 года в ворота Гатчинского дворца въехали запыленные кареты с утомленными лошадями и гербами Мальтийского ордена на дверцах. Лошадей загнали специально, а пыль, которую так же специально посыпали на кареты, в ноябре месяце выглядела и вовсе уж неуместно. Весь этот антураж, в сущности, должен был играть роль фона для заготовленной Литтой речи, которую граф тут же начал декламировать перед императором: “Странствуя по Аравийской пустыни и увидя замок, мы узнали, кто тут живет…”
Все это смахивало на эпизод из “Дон Кихота”, но произвело на Павла I большое впечатление и имело серьезные последствия. Император вернул ордену доходы с Острожского приорства, даже увеличив их в 2,5 раза (до 300 тысяч злотых), выпустил особую конвенцию об учреждении Российского великого приорства из десяти командорств, которые “исключительно могли быть даруемы русским подданным”. И наконец в ноябре 1798 года, уже после захвата Мальты французами, Павел I стал магистром Мальтийского ордена, а сам остров провозгласил “Губерниею Российской империи”…

На вершине
Все эти события проходили при самом активном участии Юлия Помпеевича. Можно сказать, что идея включения Мальты в состав России являлась его любимым детищем, и с какого-то момента уже невозможно было понять, на кого он, собственно, “работает” — на орден или на русского императора.
Во всяком случае, чтобы продемонстрировать свою преданность Павлу I, сам Литта принял русское подданство и был тут же осыпан наградами. Государь пожаловал ему одно из десяти командорств (приносившее 10 тысяч рублей дохода) и присвоил графский титул. Так что теперь Юлий Помпеевич стал дважды графом — российским и итальянским. И дважды командором, поскольку одно командорство у него уже имелось на далекой Сицилии. Кроме того, Павел I создал новый гвардейский полк (Кавалергардский), которому отводилась роль личной охраны Великого Магистра, и первым шефом этого полка стал тоже Юлий Помпеевич…
Но главное, конечно же, заключалось не в титулах и атрибутике, а в том влиянии, которое Литта оказывал на русского императора. Не без участия графа у государя созрел замысел объединить все военные и духовные силы Европы для “крестового похода” против революционной Франции. Впрочем, мечты Павла I простирались еще дальше: он уже видел себя объединителем двух церквей — католической и православной — и даже подумывал о том, чтобы занять место Папы Римского. Император понимал, что в реализации этого великого плана ему могут помочь братья Литта — Юлий Помпеевич и его старший брат Лоренцо, представитель Папы Римского в Петербурге, поэтому в конце 1798 — начале 1799 года они становятся чуть ли не самыми приближенными к Павлу I лицами.
Конечно же, замысел императора был слишком необычным, а дальнейший ход событий в Европе сделал его попросту невыполнимым. Сначала англичане отбили Мальту у французов, но не проявили никакого желания уступать остров России. Павел обиделся и идея “крестового похода” оказалась похороненной. Одновременно в Санкт-Петербурге активизировались такие русские сановники, как Ростопчин, которых тревожило слишком большое влияние братьев Литта на государя.
Именно из-за интриг Ростопчина в марте 1799 года старшего брата удалили от двора, а младшего уволили со службы и выслали в принадлежавшую ему деревню. И хотя, сменив гнев на милость, император в сентябре вызвал Юлия Помпеевича обратно в Петербург, ситуация при дворе и в мире уже изменилась настолько, что он не стал пытаться дважды войти в одну и ту же реку.
Дальнейшие события подтвердили, что граф верно оценил ситуацию. Павел погиб от рук заговорщиков, а сменивший его император Александр I хотя и принял титул протектора (покровителя) иоаннитов, делами рыцарей совершенно не интересовался. В 1817 году деятельность ордена на территории России была свернута. Фактически это означало крушение всех замыслов Юлия Помпеевича, но он, кажется, уже считал подобный оборот событий неизбежным. Однако карьера его на этом не завершилась — он продолжал блистать при дворе, заседать в Государственном совете (с 1811-го), причем любил подавать записки, где выражал свое особое мнение по разным вопросам, и прослыл большим оригиналом.

Лев зимой
Любовь Юлия Помпеевича имела счастливое продолжение — ему удалось покорить сердце Екатерины Скавронской. По личной просьбе Павла I Папа Пий VI снял с графа обет безбрачия, который Литта давал при вступлении в орден, и он женился на той, которая, по словам современников, была “прекрасна собою” и имела “добрую душу и чувствительное сердце”. Кроме того, у нее было колоссальное состояние. Юлий Помпеевич оказался прекрасным хозяином и умело управлял обширными имениями жены. Здесь он добился поистине удивительных успехов, поскольку доходность имений возросла, благосостояние крестьян повысилось. Он заботился о своих 500 крепостных, а в неурожайные годы безвозмездно снабжал крестьян зерном, строил им избы и заводил фабрики, чтобы дать беднякам возможность дополнительного заработка.
Законных наследников Литта не имел. Что же касается незаконнорожденных детей, у него были дочь и сын от некоей француженки. Сын внешне очень напоминал отца и под псевдонимом Аттил (Литта, если читать слева направо) сделал театральную карьеру. Недаром, как вспоминают современники, граф “пользовался любовью прекрасного пола”: кроме этого у Юлия Помпеевича был роман с падчерицей, дочерью Е.В. Скавронской, графиней фон Пален, и окружающие утверждали, что сходство ее дочери Юлии и Юлия Помпеевича несомненно.
Скончался Юлий Помпеевич 26 января 1839 года в Санкт-Петербурге, в своем доме на Миллионной улице. На церемонии отпевания присутствовал сам император Николай I. Похоронили графа в Царском Селе, в местной католической церкви.
Согласно завещанию, все состояние покойный разделил между Юлией (графиней Самойловой), двумя незаконными детьми и различными благотворительными учреждениями. О размерах этого состояния можно судить хотя бы по тому обстоятельству, что Самойлова считалась одной из богатейших женщин Европы. Сам Юлий Помпеевич роскоши не любил. Он никогда не пускал денег на ветер, предпочитая расходовать их на то, что должно было принести пользу людям. Поэтому свои похороны Литта приказал организовать без всякой пышности, чтобы раздать сэкономленные на них 10 тысяч рублей городским богадельням…

В начале июля 2005 года в свет вышел номер журнала «Всемирный следопыт», целиком посвященный Мальте. В создании этого номера команда Мальтависты приняла живейшее участие – и как авторы, и как фотографы, и как консультанты 🙂 Статьи этого номера мы публикуем с любезного разрешения редакции журнала.

«Всемирный следопыт» #12, 2005 г.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ