Вкус к мёду | Библиотека | Мальта для всех!

Вкус к мёду | Библиотека | Мальта для всех!

26
0

(туристическо-романтическая история)

Итак, июль 2004 года уже перевалил за середину (практически все сотрудники в отпусках, пустота в коридорах, навевающая тоску), оставляя в душе смутное сожаление, что лето проходит, а я 4 года не ездила к морю, когда, купив в очередной раз «7 дней» с программой на следующую неделю, я в рубрике «За семью морями» обнаружила статью «Мальта: остров, не тронутый временем». Красивые фотографии, рассказ о природе, нравах, обычаях маленького острова. Это была обычная статья, но почему-то именно она затронула душу, оставив после себя какое-то теплое ощущение. Вот бы поехать туда! Но, как всегда, имеется масса препятствий и причин, не позволяющих осуществить это. А именно: Причина 1 – банальная (как у всех) – нет денег (точнее, отложена очень скромная сумма для ремонта кухни, и поэтому отпуск в этом году не планируется); причина 2 – экзотическо-психологическая – «ох, я ужа-а-асно боюсь летать на самолете»; причина 3 – коммуникативная – одна я ехать не хочу, но кто со мной поедет? Ну, значит, не судьба.

Звонок подруги, с ходу задавшей неожиданный для меня вопрос: «Ну, куда мы с тобой поедем? Я имею 4 варианта на выбор: Мальта, Хорватия, Испания, Турция. Ну? А то мои домашние меня поддерживать не хотят в моих путешествиях». Я, не подумав, выпалила: «Мальта!» (Эх, накрылся ремонт кухни!) Потом, правда, чем неумолимее приближалось время отъезда, я ругала себя за поспешность, но, как говорится, отступать было уже поздно. Поэтому каждый знакомый, кто спрашивал: «Где ты будешь отдыхать в этом году, Лена? На Мальте? О!», наверняка, впоследствии жалел о своем любопытстве, потому что последующие 15 минут вынужден был выслушивать мой слезливый монолог, перемежаемый горестными вздохами, о страхе полета. Бедняги, эти мои родные и знакомые, как они натерпелись в тот август! Занимаемая своими страхами и комплексами, я отдала подготовку поездки в руки подруги (что на меня не очень-то похоже, потому что я ко всему готовлюсь основательно). Людмила лазила по сайтам, читала отзывы, выбирала отели. В результате ее поисков было определено, что мы едем на неделю с 3 по 10 сентября в отель Qawra Palace Hotel, обязательно на месте возьмем экскурсии в Валлетту, Мдину, Сицилию и еще словами подруги: «Мы непременно должны поехать в мегалитические храмы. О! Говорят, что там такая (!) энергетика!!!». Все, деньги заплачены, Рубикон, так сказать, перейден. Мое состояние перед посадкой в самолет: «Куда едем? Зачем едем? Оно мне надо?» Домодедово, регистрация, 13 место (наверняка, окружающие удивились двум истерично хохочущим женщинам, получившим посадочный талон), багаж, трап, сели, пристегнули ремни. «А, может, вернуться?» Поздно! От винта!

«Под крылом самолета…»

Откуда возник страх полета? В фильме «Французский поцелуй» героине, панически боящейся летать, говорят: «Вы не летать боитесь, вы жить боитесь!» Возможно, это и верно. Ну, не должна я по всем законам бояться, потому что 1) мой дедушка был летчиком во время войны; 2) я родилась и выросла в самом авиационном городе Жуковский и засыпать под гул ночных полетов и рев аэродинамической трубы было обычным делом в моем детстве; 3) мои родители работали в авиационном институте; 4) когда, будучи в студенческом лагере в Алуште, встал вопрос о способе возвращения домой, я сама выбрала самолет. Ну, не логично, не логично бояться! Боинг 737-300, чистенький такой и достаточно новый. Предлагают есть. Подруга говорит, что когда они летели в Новосибирск в «Аэрофлоте» кормили лучше. А мне и есть не хочется, потому что ком в горле. Навигатор показывает местонахождения самолета. Вспоминаю напутствие одного из моих друзей: «Фотографируй из самолета топографическую карту местности». Страх исчезает, достаю фотоаппарат, передаю подруге, сидящей у окна. В иллюминаторах такая красотища – облака – то кусочки ваты на новогодней ёлке, то взбитые сливки или белки на торте (сижу, облизываюсь), то пейзаж Крайнего Севера (только собачьих упряжек и оленей не хватает). Неожиданно белизна расступается и внизу горы цвета корицы, испещренные разломами. Согласно навигатору, летим над Грецией. Согласно навигатору, летим над Грецией Потом много-много моря внизу, закладывает уши, как будто вся вата облаков переместилась туда, снижаемся. И вдруг, внизу несколько маленьких желтых островов с сильно изрезанной береговой линией. Вот она – Мальта! Очень красиво, но куда же здесь сесть? Мальта! Очень красиво, но куда же здесь сесть? Только потом, уже после полета, я пойму, что я люблю те несколько мгновений до посадки самолета, когда до земли осталось всего несколько метров, но он еще парит в воздухе. Все. Аплодисменты, переходящие в овации (Хм, овации для авиации, э-э, да я – поэт!).

Русским море по колено, русским горы по плечо!

Едем в отель. Да, маловато растительности. Чувствуется, что лето здесь знойное, все выжигает (потом, во второй поездке зимой, Мальта поразит меня зеленью полей с мелкими цветочками). Ох, уж эти англичане с их правым рулем! Не единожды замирает сердце, когда кажется, что едем по встречной полосе. Из детства и юности еще помню ощущение от поездок к морю, когда после долгого изнурительного пути где-нибудь в Крыму петляем по дороге среди гор (или домов, или виноградников), и вдруг возникает ОНО, такое синее, почти сливающееся с небом. Давно будучи взрослой, я ощущаю этот восторг и сейчас, когда оно является передо мной впервые и будто приветствует меня. Вот она, наша Qawra. Номер на 7 этаже. Постояльцы, попавшиеся нам у лифта, одеты непринужденно – пожилой англичанин в шортиках и топлесс, бабульки чуть поскромнее, но тоже в шортиках. Людка в восторге: «О, если они здесь так ходят, то с пляжа я пойду в номер в купальнике, не одеваясь!» Как говорит один мой сослуживец: «Это была грубейшая ошибка вратаря Ракитского!». Бросив вещи, мы быстрым шагом, ибо солнце так и норовит скрыться за нашим отелем (из-за чего часов эдак после 6 пляж погружается в глубокую тень), идем на пляж. Несколько плит, лесенка для спуска в море. Так как я плаваю не очень хорошо, со словами когда-то вождя и учителя: «Мы пойдем другим путем!», я попыталась сойти в море без лесенки по плитам и горько пожалела об этом. Нога моя соскользнула по мокрому камню, и я шмякнулась на глазах у почтенной публики, ободравшись до крови. Н-да, опозориться так в первый же вечер. Пришлось весело так и непринужденно рассмеяться и захромать к лесенке. Но страдания и раны мои были вознаграждены блаженством погружения в это теплое, чистое, сумасшедшего цвета море. Да, признаюсь, это фантастическое ощущение, снимается вся усталость, уходят грустные мысли. Реанимация, одним словом. Я, как поплавок болтаюсь у берега, подруга же отплывает далеко. Вот оно – счастье! Смыв с себя таким первобытным образом дорожную грязь, идем в отель. Подруга, как и обещала, идет в купальнике. Видели бы вы округлившееся глаза двух милых старушек аглицкого вида, попавшихся нам у лифта. В них был ужас!

О любви к братьям нашим меньшим

Сколько себя помню, я всегда была неравнодушна к кошкам-собакам-лошадям-кроликам и т.д. и т.п. Во взрослой (и я надеюсь, насколько это возможно, сознательной) жизни это вылилось в хобби – я фотографирую животных в, так сказать, «естественных» для них на данный момент условиях. В моем фотоальбоме есть фотографии медведя, принимающего ванну в Питерском зоопарке, большого гривастого льва в клетке (там же, в Питере), лошади непонятно-серого-пыльного цвета в яблоках, которая самозабвенно роется в мусорном баке в Крыму, лохматого пса песочного цвета, «бегущего краем моря» на Каролино-Бугазе под Одессой. И, естественно, кошки, собаки, свинки всех цветов и оттенков в разных позах и моментах их многотрудной жизни. Берегись, животное! Если я нахожусь поблизости от тебя с фотоаппаратом, тебе не избежать быть запечатленным для истории! Естественно, я с вожделением готовилась к встрече с мальтийскими кошками. И мои ожидания не были обмануты. Ух-ты, да их здесь, кажется, больше, чем людей! Мальтийские кошки. Ух-ты, да их здесь, кажется, больше, чем людей! Множество усатых-полосатых-трехцветных-рыжих попадалось нам на пути, даже однажды около нашего отеля на пляже нам встретился невероятных размеров черный котище, возможно, праправнук Бегемота, неизвестно как забредший на этот крохотный кусочек суши.

Разведка местности

В целях обмена валюты для моей подруги (я заранее купила 100 мальтийских лир в Москве, потом, правда, тряслась всю дорогу, потому что уже перед самым отъездом прочитала, что можно ввозить только 50 лир, но все обошлось) мы отправились бродить по Буджиббе, фотографируя все, что попадается на пути. «Ой, ты посмотри, как эта засохшая пальма похожа на моржа!». Балкончики, домики, финиковые пальмы. И во всех зданиях этот цвет липового меда. Пару раз чуть не попала под машину, по привычке смотря сначала влево. Ух, повезло! Решили поужинать в пиццерии при отеле. Столик над бассейном – красивый вид, народу мало. По звукам настраиваемых инструментов у снэк-бара угадывается, что скоро начнется выступление. Меню, как и положено в пиццериях, пиццы-пасты. Заказываем мне пиццу, для подруги – пенне с морепродуктами (подруги говорят, что со мной хорошо ездить, потому что из-за своей бывшей большой страсти к кулинарии я всегда смогу прочитать и расшифровать меню даже в экзотическом ресторане). Привыкшие к московским порциям, когда содержимое тарелки еле покрывают середину, мы были немало удивлены огромной тарелке с пиццей и бадейке, доверху наполненной пенне, и сказали почти одновременно: «Надо было брать одну порцию на двоих!» Уставшие и сытые до неприличия мы поднялись в номер и решили в первую ночь на Мальте лечь не очень поздно. Благие намерения были нарушены двумя обстоятельствами. 1 – мы не закрыли окно, а за окном кипела ночная жизнь (к тому же, это была пятница), которая тут же была названа «вакханалией» и «игрищами», потому что со всех сторон из различных увеселительных заведений к нашему окну стекались звуки, которые странным образом перемешивались, создавая немыслимую какофонию. Тут-то мы порадовались, что наши окна выходят в переулок, а мы были настолько жадны, что не взяли номер с видом на море (у нас тоже был вид на море, но сбоку, что было нам вполне достаточно, зато бесплатно). И еще некоторые звуки мешали нам спать – резкий визг тормозов машин, которые мчатся по нашему переулку, и резко тормозят и сигналят, подъезжая к морю. (В последующие дни я заметила особенности езды по узким улочкам, да еще заставленным с двух сторон машинами, когда остается только одна полоса в центре. Водитель едет по такой полосе, и, подъезжая к перекрестку, дает предупреждающий сигнал. Так, худо-бедно, они и разъезжаются.) Помучившись, мы решили закрыть-таки окно и включить кондиционер. Так возникло обстоятельство 2 – мы жутко замерзли. Порывшись в темноте (почему-то спросонья никто не догадался включить свет), мы нашли два одеяла, выключили кондиционер, опять открыли окно (потому что, как по мановению волшебно палочки, «вакханалия» закончилась) и заснули.

«Хочу быть молодым, богатым, сидеть и ничего не делать!» (из современного анекдота циничного содержания)

Утро началась с веселого происшествия, которое до сих пор заставляет меня внутренне краснеть за свое когда-то полученное инженерное образование. Я всегда удивлялась катастрофическому обилию сантехнических систем в душевых, унитазах, раковинах. Кнопки, рычажки, краники, воздушный смыв (это уже в Боинге-737). Кстати, воздушному смыву я бы поставила второе место в моем рейтинге. Первое место по праву принадлежит туалету безо всяких там кнопок и рычагов. Кажется, это было где-то в Германии, когда я ездила в автобусную поездку в Австрию-Италию. На «санитарной» остановке, когда время ограничено, пассажиры автобуса, большинство из которых составляют женщины, выстраиваются в очередь к долгожданному заведению. И вот первая счастливица резво вбегает в кабинку и исчезает очень надолго, периодически все в очереди слышат громыхание из кабинки, и строят догадки, что же такое там происходит. Наконец, открывается дверь, откуда слышится звук смыва, и появляется пунцово-красное лицо испуганной дамы, издающей вздох облегчения. Оказывается, она металась по кабинке в тщетной надежде найти хоть какой-нибудь рычажок или кнопку. Нет там такого и все тут, потому как смыв происходит автоматически после открытия двери. Воистину, велик полет человеческой мысли! Аминь! К чему я веду? А вот к чему. Мальта, как всем известно, бывшая колония Великобритании, перенявшая правый руль, красные телефонные будки, английский язык и… затычку в раковину (дальше будет почти Задорнов). Когда мы поселились в номере, такая затычка наглухо закупоривала смыв в раковине. Сначала это нас не напрягало, но после вечерне-утренней чистки зубов и мытья рук, раковина наполнилась. Это заставило нас напрячься и искать способ вытащить пробку. Не тут-то было! Там, где, как нам казалось, должен был находиться рычаг, поднимающий пробку, зияло круглое отверстие. В ход пошла пилочка для ногтей. О, усилия были тщетны! Потерпев фиаско, я взяла листок бумаги, нарисовала огромную стрелку, прикрепила ее к раковине для горничной, пусть де увидит, что система у нее сломалась. Возвращаемся после завтрака, раковина пуста, стрелки нет, пробка на месте. Так и хочется сказать интеллигентное: «Блин!» Представляю, насколько поднялось самомнение горничной, когда она думала, увидев стрелку: «Ну, и тупые же эти туристы! Мы, мальтийцы (как птица Говорун), отличаемся от них умом и сообразительностью!» Но потом я все-таки нашла маленький рычажок, открывающий это безобразие. Как пелось в песне: «Мы из МЭИ, мы можем сдвинуть горы, но только с чувством, предварительно поев, попив, поспав!»

Итак, это был первый день, отмеченный вынужденным бездельем, потому что представитель фирмы должна была приехать к нам с паспортами только в 2 часа и принять у нас заказы на экскурсии. Посему мы отправились на пляж, где взяли лежаки с зонтами, сразу же обгорели, сфотографировались в разных позах, в парео, без парео, «я в бухточке», «я вишу на поручнях» (о, эту фотографию в альбом не помещать из-за складок на животе), почти те же позы и виды у подруги.

В 14 выходим в холл к представителю фирмы Людмиле. Заказываем кучу экскурсий, чем вызываем у нее удивление. Мы б заказали и больше, да только дней у нас мало. К расстройству моей подруги не попадаем мы на фесту и в мегалитические храмы, потому что экскурсии там по пятницам, когда мы прилетели и улетаем. «О, это ужасно! Говорят, что там такая (!) энергетика!!!» План намечен: воскресенье – Голубой грот, понедельник – Валлетта, вторник – Мдина, среда – Сицилия, четверг – Гозо. Все, после этого отпуск закончен.

Вечером того же дня опять гуляем по Буджиббе. Ужинаем «Мальтийским салатом» (опять огромная тарелка). Бредем неизвестно куда без карты, без четкой цели, удаляясь, как нам казалось, от моря. Но, как все пути ведут в Рим, так мы неожиданно обнаруживаем, что пришли к нему, родимому, Средиземному морю, т.е. на набережную. А тут суббота, народ гуляет, сидят на лавочках иноземные туристы весьма пожилого возраста, мамаши-папаши-дети-собаки дефилируют туда-сюда. Присоединяемся к этой праздной разноязыкой толпе. И нельзя сказать: «Киса, мы лишние с Вами на этом празднике жизни!» Вроде как и мы вписываемся в темноте. Набережная на некотором возвышении над пляжем, случайно смотрю в сторону моря и… О, чудо! Множество огоньков на пляже! Присматриваемся и понимаем, как некоторый мальтийский люд проводит выходные. Тогда, когда наши соотечественники штурмуют пригородные электрички или несутся в своих авто ближе к природе, в лес, но в большинстве своем, на свои 6 соток, мальтийцы со своими чадами и домочадцами выезжают к морю, на берег, ставят мангал, делают барбекю. Весь пляж заполнен Мальтийцами-Мангалами-Машинами (три основополагающие М субботнего мальтийского вечера на берегу).

«Ты помнишь, как все начиналось?»

Наш первый выезд на экскурсию не обошелся без напрасных волнений. Задолго до нужного времени мы стоим у отеля, ждем автобус. Обнаруживаем еще одного соотечественника, который также едет в Голубой грот. Кто бы чего ни говорил, а мне приятно встречать россиян вдали от родины. Некоторые «наши», я знаю, усиленно делают вид, что они к России никакого отношения не имеют и не желают общаться с соотечественниками. Может быть, у них есть для этого веские причины, но мне как-то за границей попадались всегда люди интересные и приличные. Возможно, мне везет с этим. Итак, ждем-с. Подъезжает микроавтобус, сажает меня и Людмилу, но нашего мужчину не берет (прямо дискриминация какая-то по половому признаку!). В салоне люди разговаривают на английском, на итальянском. На меня накатывает паника – не туда сели! Смотрю на Людку, читаю в ее глазах то же самое. Решили для себя: «Ну, что ж, поедем с итальянцами, ничего страшного, если ничего не поймем, мы потом сами прочитаем информацию в путеводителях!» Оказалось, что волновались мы напрасно, потому что нас довезли до места, а потом, как Золушки, отсортировали горох от чечевицы, фасоль от риса (там мы и увидели мужчину из нашего отеля снова). Ну, или почти отделили. Потому что наш экскурсовод вел рассказ на 2-х языках – английском и русском. Он, вообще, был интересным, начиная от прически (эти странные многочисленные гелевые мальтийские рожки, почему они думают, что это красиво?), и кончая увлекательным рассказом.

Вид из-Зурри. Плывем на лодке в Голубой грот. К сожалению, быстрота движения и близорукость не позволили внимательно рассмотреть и сфотографировать берега и отдыхающих на них. А были о-очень интересные объекты и субъекты! Смогла запечатлеть только мужчину, купающегося вместе с тремя собаками, одну из которых, маленькую белую, похожую на овечку, он толкал на маленьком плотике впереди себя, второй пес был на поводке, привязанном к крутому берегу и плыл рядом, третий пытался вскарабкаться на этот берег. Итак, вплываем в гроты. Цвет моря просто не реальный. Впоследствии при печати фотографий некоторые фотоателье не смогли передать тот самый цвет, наверное, подумав, «Такого цвета не бывает!» Бывает! Голубой грот. Одно из самых моих сильных впечатлений – Голубой грот. Хотелось бы побродить дикарем вокруг этого места, сфотографировать окрестные скалы и бухты. Или просто сидеть и смотреть, не думая ни о чем, не планируя ничего.

Вечер воскресенья. Поужинали. И благодушное настроение даже не смог испортить, так называемый, «Классический салат Цезарь», в котором оказалась белокочанная капуста (новый полет кулинарной мысли) и не было найдено ни одного сухарика-крутона, съеденный в кафешке напротив Соль-Санкрест. Постепенно окрестные кафе и рестораны заполняются отдыхающими, зазвучали уже первые аккорды музыкантов. На площадке у бассейна при нашем отеле певица исполняет современные шлягеры. Пристраиваемся и мы послушать, прислонившись к перилам. Людмила, которая по своей натуре не может просто расслабиться и наслаждаться (наверное, поэтому и зарабатывает больше денег, чем я), долго не смогла стоять и просто слушать музыку, а куда-то исчезла, проворчав на ходу, что «мне, мол, ничего здесь не видно – не слышно, я, мол, пойду поищу место получше». Я стою, облокотившись на перила, закрыв глаза, слушаю музыку, вдыхаю морской воздух. В общем, наслаждаюсь чудесным вечером. И ничего-то мне не хочется, и никто мне не нужен. Вдруг откуда-то слева движение и непонятные слова. Я не обращаю внимания и чувствую, как кто-то легко толкает меня в бок и что-то говорит уже по-английски. На сей непредвиденный случай в моем лексиконе заготовлены две фразы: «I don’t understand you!» (типа, отстань, не мешай мне, ты не имеешь ни малейших шансов познакомиться со мной) и «I can’t speak English!» (а это уже «у советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока!»). Но мужчина, а это был мужчина, оказался крепким орешком и не отошел после таких недвусмысленных фраз. Спросил «откуда ты, мол, такая?» – «так я из России» (так и хочется добавить «с любовью»). А дальше произошло то, чего я никак не могла ожидать. Он разговорил меня. И дальнейший диалог напоминал предложения из школьного учебника по английскому языку. Вроде «My name is Helen. I have a black cat» и т.д. (Что меня раздражает в английском языке, так это то, что слово friend может обозначать и мужчину, и женщину. «Ты с кем здесь?». «С другом». «Boyfriend?». «Нет, она – женщина». И вот каждый раз объясняй, что она – женщина, но не girlfriend.) Говорили обо всем – погоде-природе-народе-во-саду-ли-в-огороде. Многое из того, что он говорил, я не понимала, а еще так много мне хотелось сказать, а я не могла вспомнить слова или суметь связать их. Эх, говорил мне папа: «Учи английский!» Эх, знать бы тогда, но ведь было достаточно указать в анкете: «Читаю и перевожу со словарем». И еще. Наверное, если бы я знала, что произойдет в дальнейшем, я бы свернула наш разговор и, не оглядываясь, убежала бы с того места. Но тогда я болтала о том, о сем, отказывалась пойти с ним выпить куда-нибудь, периодически искала глазами пропавшую подругу. Оказывается, она, как партизан, ходила вокруг и не решалась приблизиться. Но, видя, что разговор затягивается, решилась подойти и включилась в нашу светскую беседу. Что мы выяснили тогда. Зовут его Мэнвил (вот не могу я понять, зачем мальтийцы часто транслируют свои имена-фамилии на аглицкий манер, сказал бы просто по-мальтийски Мануэль, и не было бы никаких разночтений) «Это испанское имя, но сам я – мальтиец» – гордо так сказал он. (А я подумала: «Что это за странное такое имя Мэнвил? Вроде как испанские имена помнятся еще с массового сумасхождения по киноопупее «Просто Мария», ну, там, Хосе-Игнасио, Диего, Педро, Хулио и пр.) Работает он в 5-ти звездном отеле (оказалось потом, что в 4-х звездном, но мне это как-то без разницы. Ох, уж это желание некоторых мужчин прихвастнуть иногда!). У него, а точнее у его матери, есть собака, была еще одна, но померла, звали ее Люси. Здрасте, тут я, показывая на подругу, говорю: «А, вот знакомься, это – тоже Люси». (С того момента на весь отпуск подруга получила подпольную кличку «Люси»). Он был женат (вот тут-то, дорогие зрители, я должна была насторожиться и задать простой такой, но интересный вопрос: «Как же так, мил-мой-друг? Как это был женат? А разве разводы на Мальте не запрещены?» Но, ёлки-палки, не знала я по-английски слово развод и поэтому не спросила, да и почему-то я была несколько заторможена и рассеяна). Сказал, что детей у него нет, что прожил с женой около 10 лет (так мы с подругой поняли). Кстати, узнав, что я была замужем, что у меня нет детей, что я одна у родителей, он очень обрадовался. Почему? Ху ноуз, типа. Спросил, какие планы у нас на Мальте. Мы сказали, что завтра (понедельник) – Валлетта, вторник – Мдина, среда – Сицилия, четверг – Гозо. «А пятница?» – спросил он. Тогда я расставила руки, изображая крылья, «Летим домой!» Меня поразила его реакция, потому что он побледнел и очень расстроился. Спросил: «Пробовали вы что-нибудь из мальтийской кухни?» «А где она мальтийская кухня-то? Не видели мы ее нигде. Итальянская есть, индийская есть, китайская есть, даже McDonald’s есть (а где его, скажете, нет?), а вот мальтийскую где взять?» «У нас есть традиционное блюдо из этого (тут он произносит слово rabbit и даже fenek, но я, хотя знала это слово и читала об этом их fenekе, не могу никак понять, что он хочет сказать). И тогда он начинает изображать длинноухое прыгучее существо с маленьким хвостиком. «Ах, это же кролик!» Бог мой, это было так смешно! Я поняла, что у него присутствует потрясающее чувство юмора, и это был именно тот момент, когда я в него влюбилась. Я еще не осознала это, мозг еще не сделал этот вывод, но, как говорится, «карта была сдана и снос определился». Я просто почувствовала, что мне не хочется расставаться, а хочется говорить, говорить, говорить с ним. Итак, наш новый мальтийский друг показал нам ресторан недалеко от отеля, где подают длинноухого (моя подруга: «Все, завтра на ужин мы идем есть кролика!»). Довел до дверей отеля («мы пойдем в номер, потому что в России уже 2 часа ночи, а мы, мол, еще не привыкли»). И сказал тоном, не терпящим возражений: «Во вторник, 7 сентября, я буду ждать вас здесь в 8 часов вечера (показал даже на пальцах, чтобы мы с нашим английским ненароком не перепутали), мы поедем смотреть фесту». Зер гут, как говорится.

«Цирк уехал, кролики разбежались…»

Итак, понедельник 6 сентября 2004 г. Жарко, оделись в шортики (не предполагая, что при посещении собора будут неудобства). Намеченная экскурсия в Валлетту. Интересно. Бродим по улочкам. Ощущения странные, но все бегом-бегом, трудно осмыслить. Посещаем собор, выдали покрывала, «О, прикрой свои бледные ноги!» (или плечи) (нужное подчеркнуть). Смотрю на всю эту красоту и периодически ловлю себя на мысли, что думаю о нем. Что бы это значило? Валлетта Фотографируем все: кошек («Ой, какая красивая! Люд, погоди, я ее щелкну. Кис, кис, кис, тьфу-ты, она ведь по-русски не понимает, тогда пусь, пусь, пусь» «Ленка, оставь животное в покое или заплати ей за фотосессию, пошли, нам еще гавань и маяк снимать, а времени мало!»), здания-сооружения, арт-объекты («Ой, дай-ка я сниму этот мусорный бак на фоне этого милого домика, это т-а-а-а-к интересно! Ой, а вот бельё на веревке сушится, ваще! Это ж атмосфера и душа города, а не его парадный фасад»). По-видимому, наше мировосприятие с подругой похоже (все-таки я младше ее всего на три дня), поэтому после проявки фотографий мы всегда видим множество дублирующих друг друга снимков. И, как обычно, очень мало бывает фотографий, где «я на фоне дерева (дома, церкви и т.д.), мимо которого проезжал Иван Грозный в тысяча-четыреста-лохматом году». Все знакомые тогда возмущаются: «Где ж ты-то?» Ну, нету меня, нету. Если еще мы фотографируем с подругой друг друга, получается нормально, но уж если просить кого-нибудь из других туристов, то «дохлый номер». То у памятника голову отрежут, при этом оставив кучу места снизу, то еще чего.

Ух, вернемся к нашей поездке. Вдоволь набегавшись по столице, поняв, что спеклись на жаре и просто физически не можем остаться дольше и потом добираться своим ходом, как первоначально планировали, мы поехали в отель. Мороженое по пути на пляж («не, больше обедать не будем по такой жаре, ведь вечером – кролик!»), гордо проходим мимо бассейна («что мы бассейна что ли в Москве не видели?»), бросаем пожитки на бетон («хватит, это ж надо – 2,5 лиры за лежак с зонтиком, ну и что, что на весь день, а зачем нам весь день-то, когда пол дня уже прошло?», и погружаемся в эту сказочную, теплую, горько-солёную, восхитительную воду Средиземного моря. А впереди, как мы думали, наивные, нас ждал Великий Длинноухий! Жилище индейское, фиг-вам называется. Ресторан оказался закрыт без объявления войны, так сказать. Я поняла, что сегодня – не судьба, и предложила подруге поесть где-нибудь еще, например, в индийском ресторане, за такое предложение была обвинена во всех смертных грехах, к которым прибавился новый – «быстрая капитуляция». «Да как ты можешь так быстро отказываться от кролика, мы будем искать везде, но мы найдем заведение, где подают Его!» Изучив свою подругу за 22 года дружбы, я решила не спорить, и, проплутав эдак минут сорок по Ауре и Буджиббе в поисках кролика, мы пошли в индийский ресторан.

Три «поросенка» или братец-кролик сбежал опять

Вторник 7 сентября 2004 г. (тут так и хочется представить себе кадры из «Семнадцать мгновений весны» – щелчки метронома, отсчитывающие время и голос Ефима Копеляна за кадром объявляющий дату. Чего это я вспомнила-то? Да кто его знает, трудно бывает разобраться в ассоциациях). Поездка в Мдину. Интересно. Если поеду снова обязательно и туда тоже. Мдина. Извилистые узкие улицы. Извилистые узкие улицы, «беременные» балконы, фонари, иногда примостившийся где-нибудь между домами куст гибискуса, цвет всего какой-то медовый и пыльный различных оттенков. Но нигде так не ощущаешь, что это – «пыль веков» (ох, как пафосно! Не могла, что ли, попроще как-нибудь сказать?) Потом была поездка в сады Святого Антония (или сады были до Мдины? Эх, память девичья!). И увидели мы там огромные фикусы Бенжамина. Людка: «Лен, сфотографируй меня между ними, хочу показать шефу, каким в будущем станет тот маленький кустик, который мы подарили ему на день рождения». Меня же поразила пуансеттия, или Рождественская звезда, которая продается в наших магазинах в виде чахлых растений, которые очень трудно заставить цвести повторно в наших условиях. Здесь же она была не менее 70 см ростом и, по-видимому, ни на что особо не жаловалась. Познакомились с дэвушкой из нашего отеля, Ольгой. Несколько дней жили в одном отеле, а познакомились только на экскурсии (Вот так всегда. «Это ж надо! Жили в одном подъезде: она – на четвертом, а он – на седьмом, но познакомились только в нашем клубе!» Неточная цитата из «Москва слезам не верит»). Тоже, кстати, бухгалтер. Да здравствуют деньги, которые надо считать! Решили взять ее с собой вечером на охоту за Великим Длинноухим.

Итак, 6 часов вечера. Солнце, как всегда, подло скрылось за заданием нашего Qawra Palace, не давая нам позагорать еще немного. Почти празднично одетые мы идем есть кролика. Но, судьба была к нам жестока – кролики будут позже, часам к 8. Но мы не можем в 8, потому как встречаемся с нашим мальтийцем для фесты (ох, от одной мысли мурашки по коже). Выбираем в меню самые мальтийские блюда из имеющихся («Давайте возьмем разные блюда, а потом друг у друга попробуем»). А именно, осьминог достался Людмиле, лампуку дали Ольге, а я заказала супчик альотту. Дальнейшее поедание всего вышеперечисленного напоминало песенку: «Я – свинья и ты – свинья, все мы – братцы свиньи, нынче дали нам, друзья, целый чан ботвиньи» потому как при несении, например, вилки с кусочком осьминога в соусе из чужой тарелки через весь стол обязательно что-нибудь да упадет (просили мы дополнительную тарелку, просили, но, по-видимому, были не поняты). Так я испортила свою голубую блузку. (Представляю, как сейчас кто-нибудь пожмет плечами презрительно и процедит сквозь зубы: «Пустите Дуньку в Европу!».) Ох, как мне стыдно! Да, согласна, наверное, не надо пускать таких в Европу, хотя я не пью, матом не ругаюсь и бумажки всегда (!) бросаю в урны, даже если их нет поблизости (или уже пью и ругаюсь? Не помню. Но бумажки в урны – святое! В душе я – Greenpeace, понимаешь.).

Море огня и немного любви

А время, между тем, неумолимо приближалось к 8 часам. Мысль, что может быть он не придет, одновременно вызывала противоречивые чувства: «Ах, как жаль!» и «Слава Богу, меньше волнений!» Идем через холл отеля, у меня желание убежать. Я Людке: «Может быть его нет?» Есть, стоит напротив отеля, «красив и ясен» в ярко голубой рубашке. «Поехали на фесту!» Подводит к машине. Двухдверная. Откидывает сиденье, сажает Людмилу, я пытаюсь проскочить и плюхнуться рядом с ней. Куда? Стоять. «Helen, ты садись рядом со мной, а то, как в такси получается.» Логично, ничего не скажешь. Едем, болтаем, скорее больше болтает Людка и он, а я с трудом воспринимаю английскую речь на слух, и сейчас почему-то чувствую непонятное напряжение внутри меня. Приехали. Идем по улицам какого-то города, на которых ни души. Город как будто вымер, окна не горят. Боже, как странно! Идем. Вдруг среди этого безмолвия дома расступаются. И… О, чудо! Мы попадаем в какой-то леденцовый рай. Толпы народа, дома вокруг площади украшены гирляндами (точь-в-точь как прянично-леденцовые домики), церковь горит огнями, перед ней статуя Мадонны, музыка, по площади носятся дети всех возрастов, некоторые младенцы даже спят за спинами своих пап и мам, на лотках продают сладости, торчат заготовки для фейерверков, где-то вдалеке готовится оркестр для шествия. Ух, впечатляюще! Заходим в церковь. Тетушка с миской для пожертвований, как ярко, множество свечей, стены обтянуты красной тканью, массивные дубовые скамьи. Можно фотографировать? Можно (при дальнейшей проявке фотографии из церкви получились темными почему-то, но зато получились фейерверки). Заходим в «пряничный» домик под названием «Peace Band Club». Здесь устроено нечто вроде закусочно-пивной. Мальтийцы «отрываются». Завтра национальный праздник (8 сентября – День Победы и еще Дева Мария), т.е. выходной. Галдеж, народ курит (закон о курении вроде бы уже приняли, но в тот вечер этого было не заметно) и удивительно дружелюбная атмосфера без тени агрессии. Может, из-за отсутствия крепких спиртных напитков? А на пиве и Кинни особенно не разухабишься? Гуляем, разговариваем, выясняем и рассказываем новые доселе неизвестные друг другу подробности нашего жития-бытия. Папы-мамы-братья-сестры-фильмы-песни и т.д. «Я, вообще-то, не люблю фесты» – говорит он. «Почему?» Пожимает плечами. Люси мне: «Ты помнишь, как его зовут?» «Мэнвил, как будто» (???) Выясняем. «Ах, Мануэль! Что означает твое имя?» «Это имя бога, ну, как имя Иисус! (хм, тогда я ничего не поняла, но теперь знаю, что это что-то вроде «С нами Бог») А твое имя?» «Елена, это – греческое имя, произошло от Гелиос – солнце, свет, сияние, факел» «О!» (Потом он будет называть меня Sunflower, что означает подсолнух, а я буду вспоминать это каждый раз, видя бутылку с подсолнечным маслом.) Людмила: «Мануэль, можно я тебя сфотографирую?» «Конечно!» Вспышка. Он обнимает меня за плечи. «Можно и с Helen тоже!» (Ого!) Тем временем мимо нас проходит оркестр, играя громко что-то бравурное – щеки у трубачей раздуты, как будто туда положили по теннисному мячу, барабаны гремят, среди процессии видим даже коляску с маленьким ребенком, к которой привязан крохотный барабанчик. С младых ногтей, так сказать! Потом слушаем небольшой концерт: оркестр, потом оперная певица с «Ave, Maria!» Потом пауза минут на двадцать, за которую народу на площади заметно прибавилось, потому как готовится действо! Время, между тем, приближалось к полуночи. А ведь завтра мы едем на Сицилию и должны встать в 4 часа. «Может быть, вы не поедете?» «Как это? Упустить такую возможность увидеть Этну? Не-е.» Феста. Из-за статуи Мадонны, как хвост павлина, вспыхнул веером сноп искр. Ох! И вот, началась! Из-за статуи Мадонны, как хвост павлина, вспыхнул веером сноп искр, людское море на площади заволновалось, завопило разными голосами, руки взметнулись вверх, вспышки фотоаппаратов. У меня кончились батарейки в фотоаппарате. Заменили. Ждем следующий фейерверк. Он робко обнял за плечи. У Люси закончилась пленка, я отдала ей свой фотоаппарат, пусть щелкает. А мы просто стояли, обнявшись, в этом море людей и любовались на море огня. Я не знаю, что чувствовал он, но мне хотелось бы стоять так хоть до конца моих дней!

Как на вулкане

Уйдя с фесты во втором часу ночи, так и не посмотрев половины фейерверков, по дороге к машине выясняем, кто сколько знает слов из языков друг друга. Он знает ‘я люблю тебя’ (а какой же мальтиец не знает эти слова? Учительниц много было, по-видимому), ‘бабушка’, ‘чуть-чуть’, ‘водка’ («Но я водку не люблю, ну, если только иногда, с колой.») Мы знаем ‘fenek’ и ‘fenka’ (как говорится, каждой твари по паре), ‘merhba’ и ‘saha’ (за правописание не поручусь). «Как будет по-мальтийски ‘Я люблю тебя?’» «Inhobbok!» Вдруг наперерез нам по улице, гордо неся свой хвост, идет трехцветная мальтийская кошка (я, как гончая, беру след, и бегу ее фотографировать). Он гладит ее «Я собак люблю больше, чем кошек. Это atusa или, если кот, atus» (как пишется, я не знаю, но нам, как слышится, так и пишется, потому что в далекой советской школе в моем аттестате были все пятерки, кроме двух, русского и литературы). Он довозит нас до отеля и (это уже становится традицией) «В четверг, 9 сентября, я буду ждать вас здесь в 8 часов вечера (показал даже на пальцах, чтобы мы с нашим английским ненароком не перепутали) и мы поедем есть Кролика!» О, неужели это свершится! «Кстати, а что вы будете пить? Водку?» Ох уж эти стереотипы! Почему-то ответ, что водку я не люблю, и в последующем общении с мальтийцами вызывал сильное удивление. А сейчас спать, Ганжа, спать («Большая перемена»)

Среда, 8 сентября 2004 года. Подремав часа 2, душ, не забыть взять теплые вещи (в катамаране – холодно!) и пилюли от укачивания, сухие пайки на ресепшн, в микроавтобусе чуть-чуть покемарить, заваливаемся в катамаран. Заглатываем таблетки. Слава Богу, море спокойно, можем спать полтора часа. Действительно, холодно. Объявления на всех языках, кроме великого и могучего. Либо нас так не любят, либо просто язык выучить не могут, труден он для них слишком. (Как учили на тренинге, надо всегда выбирать для себя устраивающие нас интерпретации. О.К.!) Но мы, российские, народ смекалистый, нашли-таки наш автобус и «вперед и вверх…» к Этне. По дороге пара остановок, сувениры разные: булыжники с Этны, бутылки из лавы с крепкими спиртными напитками («Кровь Этны» – виагра Этны!» После такой рекламы многие дамы закупили такие бутылки, для мужей, наверное), марципановые сладости (О! Вот это уже моя слабость! Признаюсь, что люблю орехи, клубнику, черный-черный шоколад и марципан, и их различные сочетания друг с другом.). Ой, очень понравилась выпечка и миндальное молоко в кафешке по дороге к Этне, а также блюда из баклажанов в «SelfService» у вулкана. Бродим по кратеру, лава разных цветов и оттенков, времени, как всегда, в обрез. Жаль! Полазить бы в окрестностях, а может просто посидеть над обрывом и подумать о бренности мира. Там есть такие места, где думается именно об этом. Вот стоял дом, красивый такой, с черепичной крышей, с цветами у порога, по утрам на кухне, может быть, был аромат кофе, приходили в гости родственники по воскресеньям, вечером слышался запах соуса, который готовила хозяйка для пасты на ужин, жизнь текла неспешно и размеренно, как бывает вдалеке от больших и суетных городов. Но проснулся вулкан, как всегда, неожиданно. Так, что пришлось уходить, практически мало что взяв из нажитого. Где теперь цветы у порога, аромат утреннего кофе, запах соуса, родственники по воскресеньям. Только обожженная черепичная крыша торчит сиротливо из черной застывшей лавы, да и ту уже практически растащили туристы. О, это вечное людское желание привезти домой какое-нибудь свидетельство произошедшей (не с нами) катастрофы. Слава Богу, что не я там был! Или даже так: слава Богу, что я там был, но не в это время! Или вот еще один урок Этны. Травка, маленькая такая, невзрачная, смотреть не на что. Но растет на лаве. Но лава же твердая, можно разбить только инструментом, как же такое возможно? А вот так. Корни этого хрупкого растения разбивают лаву, разрыхляют ее, делают плодороднейшую почву, давая возможность другим растениям жить на уже мягком грунте. Есть у меня фотография этой травки на фоне лавы, к которой можно было бы сделать подпись – жизнь продолжается! Есть у меня фотография этой травки на фоне лавы, к которой можно было бы сделать подпись – жизнь продолжается! Кстати, в тот день, когда мы бродили по Этне, вулкан проснулся, как всегда неожиданно, и, как всегда, кратер у него появился в новом месте (эдакий блуждающий). С другой стороны от нас, так что мы видели только дым. Прощай Этна! К морю, к морю, в Таормину. Ох, какой живописный городок! Вообще, Сицилия намного зеленее Мальты. Как я прочитала в каком-то путеводителе, что много-много лет назад растительность на Мальте была, как на Сицилии. Потом то, сё. Растений становилось все меньше и меньше. В результате многовековой бурной деятельности «человеков разумных» мы видим то, что видим сейчас. Сравнивая Мальту и Сицилию, отмечу, что Мальта более светлая что ли, желтенькая, ванильная, люблю этот цвет, Сицилия же более темная, суровая, зеленая. Но каждая хороша по-своему. Как сравнить маленькую блондинку и большую брюнетку? (Хотя в жизни я предпочитаю, чтобы выбирали больших брюнеток, потому как сама отношусь к ним. Но к Мальте это не имеет никакого отношения.) Итак, Таормина. Высоко над морем. Где-то внизу полоска песчаного пляжа. Вот бы искупаться. Эх, пожмотились мы отдать 4,5 Евро за посещение развалин греческого театра. Сейчас жалею. Хотели попасть в церковь, где было тоже что-то интересное, но там проходила сицилийская свадьба и на входе несколько суровых молодых людей в черных костюмах с белыми рубашками (прямо стереотипный имидж для молодых мафиози) стояли стеной и никого не пропускали внутрь. Увы! Зато мы облазили весь ботанический сад. Уголок кактусов, некоторые намного выше человеческого роста. Несколько сооружений в различных архитектурных стилях. Красиво! Времени нет совсем, потому как нас строго предупредили не опаздывать. Как всегда, галопом по Европам! Видать, судьба у нас такая. Домой, домой, на Мальту!

Что? Попался, братец-кролик?

Четверг, 9 сентября 2004 года. Поездка на Гозо. Паром. Места у перил все заполнены туристами, не протолкнешься. Я пристраиваюсь у лестницы, втиснувшись в уголок, и фотографирую пенный след за бортом, мальтийский флаг, реющий над кораблем, острова. Понравился мне Гозо. Но еще раз убедилась, что хотела бы побывать там еще, но не в составе большой группы туристов, а дикарем, потому что все бегом-бегом, к тому же сувенирные лавки мало привлекают мое внимание (ну, только если просто посмотреть), но интересны для многих туристов. Конечно, я привожу маленькие сувениры для своих родных, друзей и сослуживцев, но для себя считаю лучшим сувениром некоторые удачные фотографии, напечатанные с 8-ми отснятых пленок. Хотела, кстати, поместить здесь традиционное при посещении Гозо изображение Лазурного окна, но потом передумала.

Последний вечер. «На том же месте в тот же час» встречаемся с нашим другом у отеля. Едем в машине. Опять он и Людмила болтают, а я сижу и думаю, чем все это закончится. Он спрашивает про моего оператора мобильной связи в России. MTS, говорю. Одной рукой держа руль, звонит куда-то (Как потом иронизировала подруга: «Он узнавал совместимы ли вы»). Говорит, чтобы я посылала ему СМС два раза в день. О.К.? Киваю головой. Едем в Бахрийю (Bahrija). Проезжаем футбольный стадион. Вот здесь, говорит, играли команды Мальты и России. Вздыхает, Мальта проиграла. Говорим о футболе, потому как для меня это не совсем незнакомая тема. Мой бывший муж очень любил футбол. И в первое время брака меня это немного раздражало (как пелось когда-то в песенке об идеальном муже: «Чтоб не пил, не курил…» и т.д., а также «Был к футболу равнодушен и в компании не скучен…»). Но потом мне понравился футбол. И зеленый прямоугольник экрана телевизора, по которому бегают маленькие фигурки футболистов, стал даже некоторым символом стабильности в доме. И вот теперь на темной дороге где-то на краю земли вспоминаю смешные названия турецких футбольных клубов, рассуждаю об Абрамовиче, бразильском футболе и пр. (потом в феврале мы будем смотреть с ним футбол в пабе, будут играть Ливерпуль с Бирмингемом, а я про себя буду сочинять кричалки к этому матчу, рифмуя pool-Liverpool и ham-Birmingham).

Приехали. Заходим в заведение. Огромный телеэкран и там говорят по-русски. Оба-на! С чего это вдруг? Спрашиваем у Мануэля. Пожимает плечами. Слева сидит какая-то девушка, которая, услышав наш вопрос на английском: «А чего это здесь русский язык?», недовольно ворчит по-русски и уходит. Потом оказалось, что жена хозяина – русская. Воистину, прав был Высоцкий: «Распространенье наше по планете особенно заметно вдалеке…» Убеждаюсь в этом (и цитирую тоже) уже в который раз. За длинным столом сидит большая компания мальтийских мужчин, когда мы входим, все как по команде, смотрят на нас. И потом на протяжении всего вечера мы ловили на себе их взгляды. И вот он, долгожданный момент, «о котором так долго говорили большевики» – внесли тарелки с кроликом! Блюдо мне понравилось, но, как обычно, порции слишком большие, а Люси сказала (естественно, по-русски, тот случай, когда разговор на родном языке имеет преимущества): «Лен, тот кролик с черносливом в сливочном соусе, который ты приготовила на свой день рождения, мне понравился больше». Что ж, спасибо, подруга, потешила самолюбие. Весь вечер Мануэль пытался отправить мне СМС, но никак у него не получалось. Попросил, чтобы я набрала его номер. Я набираю. Эффекта нет. По-видимому, тогда были какие-то проблемы со связью. Он нервничает. Набираю снова. Звучит мелодия – 40-я симфония Моцарта соль-минор. Говорю ему, Моцарт. Радостно кивает. Неужели, он знает, кто такой Моцарт? Пишет в моем блокноте адрес своего почтового ящика. Говорит, что не дает домашний адрес, потому что живет с родителями, и его матушка может вскрывать его письма (вот оно – столкновение с мальтийской действительностью, мужчине 44 года, но мать читает его письма!). «Почему ты подошел ко мне тогда?» «Ну, вообще-то, я сначала подумал, что ты – местная. Но мы, мальтийцы, очень доброжелательный, общительный и дружелюбный народ!» На десерт – арбуз, потом хороший кофе. Время приближается к полуночи, а вещи еще не собраны, микроавтобус приедет забирать нас в 2:15 ночи. «Пиши мне послания, Лена!» «Ты – первый!»

«Между небом и землей…»

Не буду детально описывать процесс сбора вещей, прерываемый криками: «Ой, а купальник с полотенцем ты взяла на балконе?», упаковки сувениров: «Эта твоя бутылка с кактусовым ликером или моя?» Кажется, все взяли. Полусонные погружаемся в автобус. Опять боюсь лететь. Опять тринадцатое место. Как говорил комиссар нашего стройотряда: «Стабильность – признак мастерства!» Настроение паршивое. Темно, солнце еще не взошло. Садимся в самолет. Опять объявление на мальтийском, где среди набора слов отчетливо выявляю 2 – «сигурта» и «сальватаж». Кто б знал, что это значит. Ох, как, страшно, оказывается, лететь ночью, когда очень быстро исчезают огни внизу, и возникает ощущение, что самолет висит в воздухе, не двигаясь никуда. Я нахожусь вне времени и вне пространства. Я вспомнила сон пятилетней давности, даже, скорее, видение, когда я еще не заснула, где моя душа в одиночестве летит сквозь холодные звезды, и ужас охватывает меня. Я подумала тогда, что уж лучше, чтобы душа была смертной, чем вот так – холод и одиночество…

И, вдруг, цветная полоска разрезала на две части небо, и оно вверху стало светлым и прозрачным, внизу оставаясь глубоким и темным. Затем из этой границы между светом и тьмой выплыл шар, пока еще не слепящий, но уже готовый уничтожить эту границу. Привет, греческий Гелиос! Не тебе ли я обязана своим именем? Или славянский Ярило (или также Хорсу, от которого возникло слово «хорошо», и в честь которого пеклись блины на Масленицу). Напишет ли мне мой друг? Увижу ли я его когда-нибудь?

Послесловие

Знала ли я тогда, что отныне я буду, как тот самолет, находиться вне пространства и времени. Или даже в двух временах одновременно, смотря на часы, тут же отсчитывать два часа назад. И что любая малюсенькая новость о медовых островах по телевидению или в прессе заставит учащенно биться сердце. И что очень скоро, уже в феврале 2005, я осознаю всю глубину невозможности и задам себе вопрос: Зачем Бог (или Вселенная, или Судьба) дает нам любовь? Нет, не так. Про любовь, которая «в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит нас» и «они жили долго и счастливо и умерли в один день» все понятно. Там есть будущее, дети, внуки. Но для чего Бог (или Вселенная, или Судьба) дает мне любовь, которая не может иметь продолжения, а заведомо ведет в тупик? (Сейчас, когда я пишу это, я предположительно знаю один из ответов, быть может, для того, чтобы я наконец-то научилась говорить по-английски).

Но тогда, 10 сентября 2004 года, входя в свою квартиру, встречаемая радостным мяуканьем моей кошки, я не предполагала ничего из этого. Я посмотрела на экран мобильного, знак маленького конверта висел там: «Привет, моя дорогая, я надеюсь, что ты имела прекрасный полет. Я очень скучаю!»

Москва. Июнь 2005 г.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ